Бескомпромиссный Эраст именовал папино транспортное средство «пылесосом» и ездить на нем отказывался, зато сентиментальная Геля «четверку» жалела и ласково называла Мишкой, имея в виду стихотворение «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу, все равно его не брошу, потому что он хороший».
Идя по темному переулку к горящему разноцветными огнями клубу, Фандорин вдруг испытал давно забытое волшебное чувство: предвкушение радости и праздника – как во времена студенческой юности, когда шел с подружкой потанцевать или потереться локтями в тесной, насквозь прокуренной забегаловке.
И пускай это было не Сохо, а Дмитровка, пускай рядом стучала каблучками не настоящая девушка, а не поддающееся ясной дефиниции существо, все равно ощущение было такое, словно с плеч разом слетело двадцать лет, и походка от этого сделалась пружинящей, голова звонкой, а легкие наполнились веселящим газом.
«Фьюжн», оказывается, подразумевал полную терпимость и братство, а может быть сестринство всех сексуальных ориентации.
В клубе «Холестерин» привечали всех.
Для начала Валя устроила своему кавалеру небольшую экскурсию по залам.
– Здесь гоняют лайв, – орала она на ухо Николасу в темном, битком набитом зальчике, где выступала хард-рок-группа. – Сегодня жуткий дренаж, просто анкруайаблъ. Это «Зачем?».
– Что «зачем»? – не понял Фандорин.
– Команда так называется: «Зачем?». Если полностью – «Зачем арапа своего младая любит Дездемона?» У них солист – блэк из Буркина-Фасо. Сейчас не видно, они все в черный цвет покрасились.
– Зачем?
– Да, ник дебильный, – кивнула Валя, в свою очередь не поняв вопроса. – Давайте жать на экзит, пока не стошнило.
В другой комнате, где перед сценой стояли ряды стульев, наоборот, горел яркий свет. Публика почти сплошь состояла из мужчин, а на подиуме у микрофона подбоченилась плечистая размалеванная мадам. При более внимательном рассмотрении мадам оказалась мужчиной в пышном женском платье и рыжем парике.
– Трансвести-шоу, – объяснила Валя, снисходительно разглядывая эту карикатуру на прекрасную половину человечества.
– Лола, конферансье. Он кул. Поглядим?
Господин Лола послал публике воздушный поцелуй и визгливым голосом объявил:
– Куклы мои, как я рада всех вас видеть на нашем междусобойчике! Вы все такие желанные, такие эротичные, я чудовищно возбуждаюсь, прямо вся обтекаю!
С этими словами он сдернул парик, и стало видно, что по абсолютно лысому черепу стекают ручейки пота.
