По всей паломнической форме – босой и простоволосый.
Женщина подняла ворот норковой шубки, плохо сочетавшейся с черным монашьим платком, и укоризненно сказала:
– Костя, ты обещал.
У ироничного красавца сделалось виноватое выражение лица.
– Прости, больше не буду. Замерзла? Посиди пока в машине.
И показал на лимузин, из чего можно было заключить, что БМВ принадлежит не отшельнику. А что, со «старца Сысоя» сталось бы, подумал Фандорин.
– Так нельзя, – ответила женщина. – Это будет не правильно.
За исключением этой пары очередь состояла из людей бедно одетых и понурых.
В воротах их встречал служка в рясе и скуфейке. Тихо поговорит с каждым, запишет что-то в книгу, пропустит.
Углядел Никину разутость, подошел, неодобрительно покачал головой.
– Зачем это вы самоистязанием занимаетесь? Старец не одобряет. Немедленно обуйтесь.
– Не во что, – пробормотал Николас, смущенный таким вниманием к своему опорно-двигательному аппарату.
Послушник не удивился, только проворчал что-то, окинув взглядом все два метра фандоринского роста.
Ушел за ворота, через минуту вынес войлочные боты брэнда «прощай молодость».
– Сорок пятый размер, больше нет. И вернулся к своим обязанностям. Теперь Николасу ожидание было нипочем – он блаженствовал, наслаждался теплом. Даже улыбнулся, когда седовласый прогудел жене:
– Как тапки в музее, только завязочек не хватает.
И снова та жалобно воскликнула:
– Костя!
И снова он смутился.
– Ты не понимаешь, – заговорила она вполголоса. – Нужно верить, в этом все дело.
И ты тоже должен верить, иначе не получится.
– Я понимаю, – ответил мужчина. – Самовнушение, психотерапия и все такое. Зин, я стараюсь, честно.
Она взволнованно схватила его за руку:
– Разве ты не чувствуешь, какой здесь особенный воздух, какая звенящая тишина! Это такое место, такое… как это, слово забыла…
– Магическое? – быстро подсказал муж.
– Ах нет, нет! Забыла!
Отчего-то такая простая вещь, как забытое слово, вызвала у женщины настоящий приступ отчаяния – по ее лицу потекли слезы.
– Ну что ты, что ты, – переполошился мужчина. – Подумаешь, я тоже иногда слова забываю.
– Но не такое! Я его все время говорю… Ну, когда хорошее место, где много молились.
– Намеленное, – обернулся старичок, стоявший впереди супружеской пары. – Еще бы не намеленное. Здесь в старинные времена жил святой праведник, Даниил-угодник. Единым прикосновением любые болезни исцелял, хоть у людей, хоть у зверей лесных. И за святость был живым вознесен в небесную сферу.
