"
"– Сказала, поболтаем с ним немножко, постращаем. Станет как шелковый. Но я, знаете ли, тоже психолог, и вижу, что с вами нужно начистоту, по-честному. Как говорится, у вас товар, у нас купец. Убедите вашу воспитанницу поговорить с папашей. Что именно она будет нести – не важно. Главное, чтобы он услышал ее голос.
Фандорин хмуро сказал.
– Она думает, что я ее предал. Не захочет со мной говорить.
– А это уж не моя проблема. Или у вас есть товар, или нет. Если нет, придется платить собственной плотью.
Знаете, как у Шекспира.
* * *Разговор с Мирандой был тягостным. Собственно, разговором это назвать было нельзя, потому что говорил один Фандорин, а его ученица сидела на кровати, подобрав ноги, и смотрела в стену. Николасу был виден ее профиль: сверкающий ненавистью глаз, закушенная губа. Рука Миры сжимала тонкую щиколотку. Один раз девочка отняла руку, чтобы почесать локоть, и Николас увидел на щиколотке белую полосу – так бешено стискивала она пальцы.
Он ужасно волновался. Сам понимал, что несет путаную галиматью, поверить в которую совершенно невозможно. И Мира, разумеется, не верила. А скорее всего, даже не слушала. Просто смотрела в стену и все.
– Я виноват перед тобой… Перед всеми вами. Я идиот, клюнул на приманку… Но я тебя не предавал, честное слово, – пробормотал он совсем уж жалким тоном. – Поговори с отцом, прошу тебя. Если ты откажешься, они тебя убьют. У них не будет другого выхода…
В ответ Мира шмыгнула носом, но, похоже, не от сдерживаемых слез, а от ярости.
Упавшим голосом, уже ни на что не надеясь, Николас сказал:
– Неужто какой-то там химкомбинат стоит дороже жизни? Обычная сделка. У твоего отца будут и другие, не менее важные. Не понимаю…
Не оборачиваясь, она процедила:
– Где уж тебе.
Он встрепенулся. Слава богу, заговорила! И быстрей, быстрей, пока она снова не спряталась в свою раковину:
– Да что тут понимать? Твоему отцу нужны барыши, Ястыкову тоже.
Конечно, Мират Виленович несколько разборчивей в средствах, но тоже не ангел. Ты ведь не маленькая. И не слепая. Твой отец предприниматель, который делает деньги, и большие деньги. А в наших джунглях делать большие деньги без острых клыков, да еще заботясь о чистоте рук, совершенно невозможно.
– Не в деньгах дело, – отрезала Мира.
– А в чем же тогда?
– Своему нож в спину не втыкают. Так Роберт Ашотович говорил.
