Папа ждал, надеялся, а теперь из-за меня все псу под хвост? Да я лучше сдохну!
Она снова зашмыгала носом, но теперь уж точно от слез – рукавом вытерла щеку, потом еще и еще.
Николас подошел, сел рядом, протянул свой платок.
– Ты для него во сто крат важнее всех комбинатов, – сказал он тихо. – Что ему все деньги на свете, если он тебя потеряет?
Она закрыла лицо руками. Плечики сотрясались от рыданий, и Николасу захотелось их обнять, погладить девочку по голове, прижать к груди.
Не стал – побоялся, что оттолкнет.
– Ты так говоришь, потому что о своих детях заботишься! – всхлипывая, выкрикнула Мира. – А на папу тебе наплевать! Только соври, что это не так!
Она впервые повернулась к нему. Блестящие от слез глаза обожгли Фандорина неистовым пламенем, и он смешался, опустил голову.
– Ну то-то. – Миранда высморкалась. – Ладно, не трясись. Скажи этим козлам: поговорю.
* * *Телефонный разговор состоялся в третьей комнате, такого же нежилого вида, как две остальные, но побольше размером и с телевизором. У стен – диваны, на них разложены портативные рации, еще какая-то аппаратура непонятного назначения, два короткоствольных автомата со складными ручками.
Ясно – помещение для охраны.
У стола, на котором посверкивал огонечками замысловатого вида аппарат, стояла Жанна, прослушивала что-то через наушники. Выходит, не отдыхала, хотя из кухни была отправлена в комнату именно за этим. Да нет, сообразил Фандорин. Это у нее с Ястыковым с самого начала было уговорено: злой следователь исполняет свою арию и уходит, оставив запуганного арестанта со следователем разумным и понимающим.
– Смотри, Ника, если эта будет молчать, расплачиваешься ты, – предупредила Жанна, а на Миру даже не взглянула.
Николас оценил точность этого психологического приема.
– Поехали.
Ястыков надел вторые наушники, и Жанна быстро набрала номер. На пульте задергались зеленые и красные индикаторы – должно быть, подавление локализации звонка, подумал Николас.
– Господин Куценко? – Тембр у Жанны изменился. Стал металлическим, неживым, как у офисного автоответчика.
– С вами будет говорить дочь.
Сунула трубку Мире не глядя, словно нисколько не сомневалась в ее покорности.
Та взяла, набрала воздуху и дрожащим голосом пролепетала:
– Папа, это я… Прости меня. Я так тебя подвела…
Поскольку Николасу наушников не выдали, он слышал лишь половину диалога и почти ничего в нем не понимал, тем более что говорил в основном Куценко, Мира же односложно отвечала.
– Нет, – сказала она вначале.
