Фандорин прищурился от солнца, посмотрел на табличку, в которую тыкала пальцем его невоспитанная воспитанница. Пожал плечами:
– Москва – город большой.
– Что? – удивился куценковский секретарь. – В каком смысле? Макс предупредил:
– О местонахождении пока молчок.
– Это я Мире, – сказал Николас секретарю, охраннику успокаивающе кивнул, воспитаннице сказал. – Впервые про такую слышу.
– А еще москвич, – разочарованно протянула она и засеменила дальше, – Утконос дернул за руку, чтоб не останавливалась. – Так, с условиями закончили, – докладывал Игорек.
– Теперь представляют участников тендера. Первый – Мират Виленович… У вас порядок?
– Да, – ответил Фандорин, наблюдая за Мирой.
Какие крепкие у девочки нервы! Или, может быть, все дело в физиологическом детском оптимизме?
Казалось, Мира наслаждается этим смертельно опасным променадом. Вертела головой во все стороны, что-то сама себе приговаривала. Пыталась завязать беседу с камнеподобным Утконосом, не дождалась ответа и тогда снова повернулась к Нике:
– Неужели это тоже Москва? Все равно что центр в Краснокоммунарске! А я думала, вся Москва – это такие улочки, где вместо асфальта квадратные камни, и всюду магазины.
А в них каждая фигнюшка, даже вот такусенькая, стоит дороже, чем зарплата у Роберта Ашотыча.
В другое ухо нудил Игорек:
– …Закончил представитель ЗАО «Мед-прогресс», следующий Ястыков. Потом еще «Петрофарм», и все, начнется аукцион. Как у вас? Нормально?
– Да.
– Что? – спросил вдруг своего невидимого собеседника (вернее, собеседницу) Макс.
Его голос прозвучал чуть громче, чем прежде. – Точно? …Понял.
– …Я говорила, не надо мне шарфик за триста пятьдесят у.е. покупать, а Инга говорит, привыкай, – стрекотала Мира. – Я думала, в Москве все цены такие, а вон, смотри, в палатке почти такой же шарфик, и всего пятьдесят пять рэ.
Макс сунул телефон в карман. Что это могло означать?
– В чем дело? – спросил Николас. – А? – спросил, Игорек.
– Все нормально, – ответил Макс и тронул за плечо Утконоса. – Шесть-шестнадцать.
Снова убрал руку в карман.
– Минутку, – быстро заговорил Николас в трубку. – Здесь, кажется, что-то…
Увидел, как Утконос дернул Миру к себе, в его правой руке блеснул металл. Ника хотел крикнуть, но в тот же миг что-то кольнуло его в шею.
Кимринская улица с грязно-серыми параллелепипедами домов закачалась, Фандорин всплеснул руками, чтобы удержаться на ее скользкой поверхности, запрокинул голову, и солнце ударило его прицельным огнем безжалостных лучей прямо в мозг.
