(Это в ответ на жест, предлагающий помочь с сумками.) Я под ним живу. Тут он протек на меня, зашла к нему – ужас что такое. Пыль, мусор, тараканы бегают. Бедная Любочка, видела бы она. Так вела дом, такая была аккуратистка. Вы его знакомый?
Услышав про умершую жену, Николас сглотнул. Неужели попадание? Нет, это было бы слишком просто!
– Да, мы с Иваном Ильичом вместе работали, – пробормотал он.
– В «Правде»? Вы тоже журналист?
– Вроде этого.
Шибякин работал в коммунистической газете «Правда»? Все один к одному! Пока поднимались в лифте, соседка не умолкала ни на секунду, но ничего ценного больше не сообщила – сетовала на времена.
Жаловалась, что раньше в вестибюле и фикусы были, и стенгазета висела, дежурили вахтеры, а теперь полное безобразие. Уважаемые люди ходят с авоськами, донашивают ондатровые шапки с десятилетним стажем, а половину квартир скупили всякие хачики, заставили двор иномарками.
– Да что двор, – закончила свой плач социалистическая Ярославна, выходя на восьмом.
– Что со страной сделали! Взять хоть вашу газету. Разве такой она была?
– Не говорите, – лицемерно вздохнул Фандорин. Сердце у него с каждым мгновением стучало все чаще.
На девятом этаже он долго стоял перед коричневой дверью с приклеенными медными цифрами 3 и 6. Когда-то они, должно быть, смотрелись импозантно, но металл потускнел, покрылся пятнами.
– Это был Найк Борзов, поклявшийся нашим радиослушательницам в вечной любви, – доносился из-за двери разбитной девичий голосок.
– А теперь наша реклама…
Под задушевный дуэт, певший про «Мастер Дент, сеть стоматологии», Николас несколько раз нажал на кнопку.
Как и следовало ожидать, никто не откликнулся, только радио перешло на прогноз погоды. Дождь, северный ветер, ночью заморозки.
Ну, собственно, все. Половина работы за шестнадцатый отдел сделана. Теперь вызвать Волкова, пусть приезжает со следователем, понятыми или как там у них это заведено.
Николас подергал ручку – скорее механически, от задумчивости.
В двери что-то щелкнуло, и створка подалась внутрь, как и положено в домах советской постройки. Ника где-то читал, что на сей счет в свое время была издана специальная инструкция НКВД: делать входные двери только открывающимися внутрь, чтоб было легче вышибить при аресте.
У Фандорина возникло явственное ощущение дежавю, будто он уже видел прежде, как с тихим скрипом приоткрывается дверь, словно заманивая в пустую квартиру. Собственно, это и было дежавю.
