Внук сотника

Отдаю тебя Михайле только вот за этот перстень. Видел, как он его заработал? Помнишь, что он князю сказал? Волкодав из чужих рук корма не берет! Так вот: если вдруг когда-нибудь появится у тебя мысль Михайле изменить… Ну-ну, не ерепенься, в жизни всякое бывает! Вспомни про этот перстень и про то, как он Михайле достался. И все дурные мысли из головы сразу уйдут. Ну… и не поминай лихом, я тебя не обижал. Ну вот, чего плакать-то, радоваться надо! Да развяжите же его! Семен! Волю почуял? Я тебе дам волю! Развяжи парня! Бараны безрукие, Михайла, режь веревки!

Мишка перерезал путы, и Роська смог наконец утереть лицо, Кузька с Демкой в это время хозяйственно прибирали со стола невостребованные сокровища.

Дед, Никифор, Немой и Мишка расположились в горнице за заново накрытым столом. Посреди стола красовался кувшин с угорским вином объемом литра четыре: попойка, надо понимать, заходила уже на третий круг. Мишка и в этот раз попытался увильнуть от участия, но Никифор буквально приволок его за стол, мотивируя свою настойчивость необходимостью поговорить о важных вещах.

– Батюшка Корней, дозволишь Михайле налить?

– Плесни немного, пусть попробует, что такое угорское.

– Ну, Корней Агеич, с выигрышем тебя!

Мишка осторожно отхлебнул из чарки: ничего особенного – красное полусладкое, градусов пятнадцать.

– А теперь, – Никифор утер рушником намоченные в вине усы, – Корней Агеич, признавайся, как на духу: сколько Михайле лет на самом деле? Не верю, что тринадцать!

– А я и сам, иногда, кхе!.. Если бы титешником на руках не держал…

– А про что об заклад-то бились, дядька Никифор?

– Ой, не рви мне душу, Михайла, так продуться! Так продуться!

– Деда, ну хоть ты объясни!

– Кхе! Значит, так дело было.

– Да будет тебе, Михайла, все равно, все на следующий день открылось, – Никифору явно не понравилось отношение Мишки к Ходоку. – Чего ты на него взъелся?

– Кхе, ну, мы с дядькой твоим об заклад и побились, – продолжил дед.

– А велик ли заклад был?

– Велик, – дед заметно смутился и принялся с преувеличенным вниманием разглядывать дно опустевшей чарки. – Наша доля прибытка с представлений.

– Кхе! Ну, так уж вышло…

– Но я же не мог купца переторговать!

– Не, Михайла! – слегка поплывший Никифор поводил перед лицом указательным пальцем.