Нет, он хотел сжимать в объятиях свою жену. Ему хотелось подняться по лестнице, ведущей в рай, – подняться по лестнице, манящей его с тех самых пор, как он снова встретил подругу детства. И ему хотелось целовать ее и ласкать – хотелось разжечь в ее душе страсть. Но, увы, сегодня ему придется сдерживать свое желание…
Тяжко вздохнув, герцог развернулся, собираясь уйти.
– Кэм…
Он не обернулся. Отчасти потому, что не доверял себе и боялся, что набросится на жену вопреки ее желанию.
– Сладких снов, Пен.
– Кэм, – повторила она уже более настойчиво. – Кэм, подожди.
Кэмден нахмурился, уставившись в полированную дверь красного дерева. Знала ли Пенелопа, насколько близко он подошел к тому, чтобы сорваться? Ох, она затеяла рискованную игру…
Тут за спиной у Кэма послышался шорох, а затем – тихие шаги Пенелопы, осторожно ступавшей по толстому ковру.
Кэмден замер в напряженном ожидании. Он намеренно не дотрагивался до жены, когда вошел, ибо боялся, что если сделает это, то уже не сможет остановиться.
К тому же ее настороженность могла означать только одно: если он будет действовать слишком быстро и напористо, то разрушит их доверие друг к другу.
Кэмден склонил Пен к этому браку. Ради ее же блага. И ради своего – тоже. Поэтому он не мог требовать от нее благосклонности. И вот теперь Пен, или злая судьба, или демоны из ада заставляли его расплачиваться за собственный эгоизм.
Сжав кулаки, Кэмден резко развернулся. Пенелопа стояла всего в шаге от него.
Все органы чувств немедленно отреагировали на ее близость. А исходивший от нее фиалковый аромат окутывал его точно облако.
– Тебе что-нибудь нужно, Пен?
Она судорожно вдохнула, и тонкая сорочка на ее груди натянулась. Господи, как же она его мучила!
– Я думаю… – Повисла терзавшая душу пауза. Наконец Пенелопа тихо произнесла: – Я думаю, мне нужно спать со своим мужем.
Пен видела, как мрачное выражение на лице Кэма сменялось неподдельным возбуждением. Хотя Пенелопа сама пригласила мужа к себе в постель, она все еще нервничала.
И все же ее сердце сжалось от сладостного предвкушения, когда Кэм заключил ее в объятия. Подхватив жену на руки, герцог направился к постели.
– Ты уверена? – Пен еще ни разу не слышала, чтобы голос Кэма звучал так глухо. Даже в те наполненные обжигающей страстью минуты на «Пустельге».
И в тот же миг Кэмден поцеловал ее с такой жадностью, словно страдал от неутолимого голода.
