– Но Кэм…
– По крайней мере, ты больше не называешь меня «вашей светлостью», – произнес Кэмден с кривой усмешкой и тут же вновь заговорил: – Ты постоянно напоминаешь мне о том, чего я лишился, женившись на тебе. Но ты тоже кое-что потеряла, – может, даже больше, чем я. Знаю, ты несчастна, и я сделаю все, чтобы изменить это. Но прежде всего ты должна понять, что вовсе не являешься неудовлетворительной заменой другой женщины. И если ты полагаешь, будто я каждую ночь прихожу в твою постель, проклиная тот факт, что на твоем месте не леди Марианна, то ты окончательно сошла с ума.
Преследующие тебя демоны – это всего лишь химеры. Я надеюсь, что со временем ты начнешь мне доверять.
– Я и так тебе доверяю, – пробормотала Пен, не глядя мужу в глаза.
– Настолько доверяешь, что отпрыгиваешь от меня на целую милю, когда мы находимся на людях.
– Просто я не привыкла…
– Да, знаю, – кивнул Кэмден. И теперь его зеленые глаза напоминали сверкающие изумруды. – Семейная жизнь в новинку для нас обоих, но при желании мы сможем превратить ее в нечто восхитительное.
Кэмден говорил совершенно правильные вещи, и ей, Пен, следовало бы радоваться. И все же она не могла не заметить одного огромного пробела в его пламенной речи об их счастливом будущем. Пен оценила его откровенность, однако ее глупое и томившееся сердце желало услышать слово «люблю». Увы, Кэм навсегда изъял это слово из своего лексикона.
Тихонько вздохнув, Пен проговорила:
– Хорошо, я постараюсь.
Губы Кэмдена дрогнули в улыбке, от которой Пен захотелось растаять так же, как и от его недавнего нежного поцелуя.
Она была очень уж восприимчива к проявлению нежности со стороны Кэмдена, и это ее пугало.
– Твои старания будут восхитительны.
– Спасибо, – прошептала Пенелопа.
А Кэм снова улыбнулся и сказал:
– А теперь, Пен, иди сюда и сделай меня счастливым. На сегодня это твоя единственная обязанность.
Пенелопа смотрела на мужа и с трудом сдерживала возражения. Да, конечно, она хотела сделать Кэма счастливым. Но еще больше она хотела хоть как-то контролировать происходящее.
И начать она собиралась именно сегодня. Разумеется, она прекрасно знала, что Кэм никогда ее не полюбит. Необходимо было признать и принять это раз и навсегда. Ведь когда-то она так и сделала. Девятнадцатилетняя Пен была мудра не по годам. А двадцативосьмилетняя Пенелопа превратилась в сентиментальную дурочку.
Прочитав в глазах Кэма страстное желание, Пен поняла, что в этом они равны. Он сказал, что она смелая.
