Да, ей действительно потребуется смелость, чтобы добиться поставленной цели. И тогда их ночи станут королевством, где будет править она.
Глава 27
Поднявшись с кровати, чтобы снять сюртук, Кэмден заметил горевшее в глазах Пен возбуждение… и что-то еще, чего он не смог понять.
Незнакомое выражение в глазах жены всегда сбивало его с толку. Это было все равно что увидеть привидение, стоящее за спиной старого друга. Немного жутко. И вместе с тем пленительно и невероятно заманчиво.
Впрочем, все в Пен было невероятно заманчивым и соблазнительным.
Неистовый чувственный голод очень тревожил Кэмдена. Он угрюмо напомнил себе, в каком затруднительном положении оказались его родители и дядя, когда их интимные отношения и чувства стали достоянием гласности.
Стащив с себя рубашку, Кэмден снова взглянул на жену – и вдруг встревожился. Было абсолютно ясно: Пенелопа что-то задумала. Но что именно?..
Пен вновь облизала губы, но теперь не было ни капли нервозности – одно лишь сладострастие.
Причем охватившее Кэма возбуждение оказалось столь сильным, что он остался глух к тревожным сигналам.
– Сними брюки… – Исполненный жаркой страсти голос жены заставлял Кэмдена содрогаться от желания.
Он замер в изумлении, все еще держа в руках рубашку.
– Что ты сказала?..
Пен пожала плечами, не отводя взгляда от пояса его брюк.
– Ты ведь попросил меня быть самой собой, верно?
– Да, верно. В обществе.
– А я поняла так, что везде.
– Пенелопа опять облизала губы. И каждый раз, когда она так делала, температура тела Кэмдена повышалась градусов на десять.
– Иди сюда, – сказал он. – Я помогу тебе избавиться от сорочки.
Пен улыбнулась так, как если бы слова мужа ничего для нее не значили.
– Сначала я хочу увидеть тебя обнаженным, Кэм. С этими словами Пен указала изящным пальцем на скрывавшуюся под тканью брюк возбужденную плоть.
Кэм, как хозяин дома, не одобрял Пен, взявшую власть в свои руки.
А вот орган, располагавшийся у него между ног, считал это прекрасной идеей.
– Я не имел в виду, что ты можешь отдавать мне приказы, – запротестовал Кэмден, хотя и начал расстегивать пуговицы на брюках."
"На губах Пенелопы заиграла загадочная улыбка. Должно быть, соблазнившая Одиссея Калипсо пустила в ход точно такую же. Но тут Кэм сообразил, что Пен вовсе не колдунья. Ведь ее назвали в честь преданной и любящей жены Одиссея.
