Во власти Деспота

Он хочет знать только это? Не позволит мне оправдаться даже сейчас?

– Беременность протекает нормально. Срок тринадцать недель. Роды планируются на конец апреля, – произношу сдавленно и не знаю, куда деть руки. Не думала, что наша встреча будет вот такой.

Мариб на взводе, но молча переваривает информацию, а затем бьет следующим вопросом:

– Примерно через месяц.

Короткий ответ без лишних слов. Пояснения не требуются. Мариб прекрасно понимает, после какого момента пошёл отсчёт.

Когда его избили и увезли в наручниках.

– И как? Очень расстроилась, что так попала?

Громкий язвительный тон полоснул по самому больному. Я молча отворачиваюсь и гляжу в окно. Но на самом деле ничего в нем не вижу.

Боюсь и слово вымолвить: один неосторожный шаг, и свирепость Мариба прорвётся наружу. Но… когда мне представится другой случай?

– Мариб, я не хотела, – поворачиваюсь в его сторону, начинаю говорить и уже не могу остановиться.

 – Я не знала, что делать! Они меня шантажировали. Грозились убить отца. Сказали, чтобы я пришла и передала тебе липовые документы, представившись дочерью твоего человека. И все. Я правда ничего больше не сделала.

Он поджимает губы и чуть крепче впивается в руль. Все. Больше никакой реакции.

Что?! Что он сказал?!

Мне кажется, он только что меня ударил.

– Ты слышал? Я ничего никому не рассказывала, не передавала информацию. Тебе сразу озвучила, что документы фальшивые.

А потом все пошло наперекосяк! Дома все перевернули вверх дном, и я испугалась! А еще позже все вообще вышло из-под контроля. Душ… та ночь… И я сказать тебе не могла, ты бы меня сразу прогнал!

– И правильно бы сделал! – зыркает на меня ядовито.

– Прости меня, пожалуйста! Я молчала, да, потому что струсила. Мариб… ну… – я пытаюсь подобрать какие-то подходящие слова, но все равно чувствую за собой вину, а в памяти всплывают его слова:

– Ну я правда не знала ничего! Когда ты мне показал фотографию, где я с Марком, я поняла, почему ввязали нас с папой.

Потому что это можно было выдать за правду. Но зачем – я не знала! Да и сейчас не знаю!

– Все, Мир. Это неважно уже.

Он говорит таким тоном, как будто каждое слово даётся с трудом. А я молчала слишком долго, чтобы сейчас остановиться.

– Ну, пожалуйста! Прости ты меня! Я не хотела тебе зла.