Во власти Деспота

Дерзость, колкость, ирония, подначивание – это все о нем. А вот мягкость, учтивость, галантность и тактичность – нет.

– Идём, я не кусаюсь.

В глазах цвета нежной синевы вновь искрится насмешка. Накрываю его ладонь своей рукой, и мужчина мягко тянет на себя. Затем вытаскивает из машины наш ужин и, слегка касаясь моей спины, чуть подталкивает вперёд.

– Не волнуйся. Мост, хоть и не вызывает доверия, очень крепкий. Проверено на себе.

Вниз ведут ступеньки: склон довольно крутой. И я боязливо ставлю ногу на металлическую конструкцию.

Переношу вес тела и, чуть поколебавшись, уверенно шагаю дальше. Здесь на мостике совсем другая атмосфера. Как будто с одним шагом поменялся мир вокруг. Даже не так. С правой стороны один мир, с левой – другой. Где тишина и спокойствие зовут в свои объятия, обещая умиротворение и молчаливое понимание. Вода блестит и переливается бликами отражения луны. Почему-то это все отзывается в душе.

– Мира, проходи вперёд, – понимаю, что я застряла в центре, и начинаю продвигаться дальше, облегченно замечая, что в мужском голосе напрочь отсутствует раздражение.

Оказалось, что другая сторона берега, вытянутого в длинную узкую полосу, куда мы вышли, тоже омывается водой. Это устье?

Нервничать я начала, когда Мариб взял меня за руку и потянул за собой, двигаясь чуть впереди. Но молча подчинилась, следуя за мужчиной.

– Ну вот, – он подвёл меня к срубленному дереву и протянул раскрытый пакет, – доставай ужин – надеюсь, он не до конца остыл.

Дерево ровно и очень высоко спилено, диаметр сруба немаленький, и его правда можно использовать как стол.

Я разместила несколько блюд, среди которых есть мясо, картошка с баклажанами и пара салатов. А ещё он даже пирожные захватил.

Мы, не сговариваясь, молча налетели на поздний ужин.

А Мариб пару раз даже успел подколоть меня по поводу того, что леди не пристало так набрасываться на еду.

– Ну-ну, – тут же парирую, – а с набитым ртом тоже разговаривать некрасиво!

– На самом деле, я даже рад, что ты не из тех, кто полчаса ковыряется в листьях салата.

Я, насмешливо оглядев тарелки, прежде чем впиться зубами в потрясающий сочный кусок телятины, замечаю:

– Ага. Поэтому вы их и не взяли.

– Догадливая девочка, – снова ехидничает он… впрочем, как и всегда. И меня это уже не напрягает. Даже очень нравится. Мне вообще нравится его дерзость, упёртость и своеволие. Он уже совсем не такой страшный, как показалось изначально.

Опустошив контейнера, сладкое мы оставили на потом.