Могла ли она подумать пять лет назад, что будет, разморенная, лежать на груди обнаженного Вацлава Кнедла, крепко переплетя с ним пальцы рук?
— Если что-то такое у него и промелькнуло, то сейчас, скорее всего, он об этом забыл, — отозвался Вацлав, перекинув ее волосы с одного плеча на другое. — Свою безопасность Пий ставит превыше всего. И комфорт, разумеется. Иногда он, правда, с ним перебарщивает, и комфорт переходит в невиданную роскошь.
— Комфорт? — удивилась Джин.
— Я слышала, что после покушения верховный не особо показывается на людях, попросту говоря, прячется… Но как можно прятаться с роскошью? Вот у моего отца тоже… была сложная ситуация, так его служба безопасности запрятала вообще в какой-то домик посреди острова в Краевом море! Без электричества и… прочих удобств. Ну и папа ничего, ему вроде как понравилось даже побыть вдали от цивилизации. Приехал вот с такой бородищей! Как отшельник какой-то…
— Пий не такой, — поморщился Вацлав.
— Ему подавай все и сразу… На домик посреди острова он явно не согласился.
— И где же ты его спрятал? — непринужденно поинтересовалась Джин. — Да ко всему прочему и в роскошных условиях!
— Там, куда Лилейной Угрозе никогда не прорваться, — проговорил Кнедл, и его пальцы, очерчивающие овал ее лица, остановились на ее губах. — В ротонде самого Капитолия.
ГЛАВА 21.
5 лет назад
По сравнению со страданием Вацлава Кнедла его боль была невкусной — это как отхлебнуть дешевого пива после глотка благородного изысканного вина.
И если Вацлав думал о Джине Моранте и боль в его душе преломлялась именно через призму его к ней отношения, то он думал о себе, о том, как какой-то человечишка и вампирская шлюха посмели унизить его, Дюка Кремера. Но лучше что-то, чем ничего…
— Все получилось? — первым делом спросила Надин, усевшись на переднее сиденье его двухдверного BMV спортивной бело-синей расцветки, припаркованного за задворках Академии Вампиров, в укромном лесном уголке, где машину точно не смогут увидеть посторонние глаза.
— Ты принес?
Вместо ответа Дюк протянул ей квадратный конверт из плотной белой бумаги и блондинка, не сдерживая нетерпеливой дрожи, вытащила оттуда пачку плотных черно-белых фотографий.
— Черт! — разочарованно воскликнула Надин, быстро перебирая фото.
