— Черт, черт, черт, это же совершенно не то! Что за фотосессия для гламурного журнала? Почему не видно всего? Нужны были порно-фотки того, как Торстон Горанов имеет Моранте! Откровенная порнуха! С его членом! С ее щелкой и сиськами! А не красивая страстная эротика! Я же говорила, они будут в королевском сьюте Босолея, даже сторону, на которой этот номер находится, сказала! Кто это вообще снимал?"
"— Эй, Делиль, потише! — с угрозой проговорил Дюк, делая движение, чтобы отобрать фотки.
— Снимал мой знакомый, Айзек Егиш, фотограф газеты «Вечерний Буковень», и он профессионал своего дела. Скажи спасибо, что получились так качественно и крупно! Я молчу о моральной стороне вопроса — ему пришлось завлечь и всю ночь ублажать какую-то толстуху, квартира которой выходит на окна этого номера.
— Ну, так накинь ему за страдания тысячу ли, какие проблемы, — проговорила Делиль, целиком и полностью погруженная в разглядывание снимков и принялась размышлять вслух.
— Не то, не то, что я себе представляла… А хотя, вообще-то, может… Это красиво, чувственно, не пошло и так, наоборот, даже будет лучше, чем нежели он увидел голимую порнуху…
— Мне это не нравится, — угрюмо проговорил Кремер, но эта угрюмость очень быстро переросла в злость. — Этот ублюдок меня убил, из-за него Леоне исключил меня из академии, а то, что ты хочешь сделать… эта месть просто курам на смех! Отловить его, увезти в какое-нибудь укромное местечко и…
Кремер с яростью ударил по рулю.
— Неужели ты не понимаешь? — Надин мягко положила свою маленькую белую ладонь на его колено. — Он из той породы людей, душевная боль для которых намного сильнее физической. Поверь мне, эти фотки для него станут намного хуже самой изощренной пытки!
Ее рука поднялась по его обтянутому джинсами бедру вверх, и пальцы сжали промежность, лаская и поглаживая мигом откликнувшийся на прикосновение член.
— Интересно… — накрыв ее ладонь своей огромной рукой и принуждая сжать член сильнее, хрипло проговорил Дюк. — Интересно, чем этот малахольный так насолил тебе?
«Хорошо, что ты никогда в жизни об этом не догадаешься» — со злостью подумала Надин Делиль и убрала руку. От воспоминаний о Ночи Веселых Демонов ее до сих пор потряхивало.
