Ибо Джина Моранте была не только обеспечена, но и диво, как хороша. О, она умела играть и флиртовать, а про то, что вытворяла в постели, лучше вообще не вспоминать, иначе он возбудится прямо сейчас! Пожалуй, он в любом случае бы позволил себе с этой сладкой девочкой увлекательный роман, разумеется, без продолжения, но, учитывая состояние ее папаши, сам бог велел возникнуть более серьезному и возвышенному чувству! Главное — не спугнуть своенравную вампиршу ранними разговорами о женитьбе, быть блестящим, остроумным, привлекательным и, конечно, по полной ублажать ее в сексе.
Впрочем, с этим у него точно не должно быть проблем, подумал Торстон самодовольно.
Моранте уже крепко висела на крючке, кажется, эта избалованная денежками своего папы и повышенным мужским вниманием дева даже стала в него потихоньку влюбляться. Его неординарный и абсолютно ей не ожидаемый ход с переодеванием в синекожего демона на Ночь Веселых оказался гениален. Все было хорошо — и первый секс, и поцелуи у всех на глазах, и совместная поездка в солнечное Грацаяльское княжество, к золотистым пляжам и лазурному морю, которую они задумали после окончания этого триместра… Все было хорошо и спокойно, все шло по плану…
Однако Вацлав Кнедл со своими признаниями все-таки был опасен.
Пусть Джина не любит его и писем не читала, но, быть может, все-таки прочтет и… Девушки странные существа и зачастую подвержены полярным эмоциям. Нельзя исключать, что его слова и сила его чувства все-таки тронут сердце девушки и весь прекрасно разработанный и с успехом претворяемый Торстоном план полетит в тартары.
А это значит — во имя собственного спокойствия с Вацлавом Кнедлом нужно поговорить по душам.
И откладывать этот разговор Торстон не стал, на следующий же день попросив Кнедла задержаться после лекции по русской литературе, на которой Торстон исподтишка за ним наблюдал. Выдержке парня можно было только позавидовать — несмотря на то, что его имя вот уже несколько дней полоскала вся академия, он не выглядел расстроенным или нервным.
Отнюдь — таким спокойным, собранным и отстраненным, что Торстон даже засомневался, не фейк ли эти письма и на самом ли деле Кнедл испытывает к Джине столь сильные чувства. Но затем Горанов увидел один-единственный украдкой брошенный на его будущую жену Вацлавом взгляд и понял, что в письмах правда все, от первой до последней строчки.
Проверив, плотно ли затворена дверь аудитории, Горанов обернулся к Кнедлу.
