— Уж если хотел бежать в свою Догму, надо было брать мою тачку!
В ответ на свою шпильку она ждала чего угодно — вспышки ярости или, быть может, какого-то, как всегда, спокойного ответа или просто молчания. Но не того, что он возьмет ее за подбородок, поцелует, и станет целовать слишком долго для того, у кого на счету каждая секунда. Джина попыталась вывернуться, но Вацлав положил ей ладонь на затылок, не давая отстраниться до тех пор, пока он сам не прервал этот странный, чужой поцелуй, в конце которого Джин, обессиленная его напором, сама ответила ему, задыхаясь от какого-то болезненно-сладкого чувства, смешавшегося с отвращением.
Отвернувшись к окну, лишь бы не видеть его четкого профиля, его внимательных серых глаз, Джина надеялась только на одно — что их остановит первый попавшийся дорожный патруль. Но надежда эта была напрасной — вместо того, чтобы поехать через город, Вацлав свернул на какую-то окольную дорогу, в буйно расцвеченный осенним увяданием лес, багрец, охра и изумруды которого совсем на чуть-чуть подсветило слабое, неверное солнце, прежде чем уйти в закат.
В наступающих сумерках заладил мелкий, моросящий дождик. Маленькие капли змеились по боковому стеклу, а у Джин почему-то перед глазами как наяву встала серая площадь, алое полотнище с щитом и копьем и отталкивающий мужчина с серыми глазами, что-то яростно вещавший в пушистый ежик микрофона.
Догма.
Неужели Вацлав Кнедл действительно увезет ее в Догму? Никакой погони, ни намека на преследование. Нельзя просто так взять и унести с собой понравившегося человека… Нельзя? Вацлав Кнедл доказал, что можно. Как в каком-то дурном сне, глупом фильме, какой-то бульварной книжонке, написанной бесталанным автором…
Это так нелепо, что действительно может стать правдой.
Тем удивительнее, нереальнее была картина, открывшаяся за следующим поворотом.
Перекинутый через неширокую речушку мостик оказался полностью перекрыт полицейскими машинами. Оранжево-синие вспышки мигалок прорезали темноту, высвечивая капли дождя, мелкие, словно дым. Вацлав хотел развернуться, но на дорогу позади выехали еще две полицейские машины и внедорожник, как загнанный в ловушку зверь, остановился прямо перед кордоном, перегородившим мост.
