Он меняет ДНК вампира не только на клеточном, но и на молекулярном уровне, благодаря чему темному больше не требуется кровь, чтобы существовать! Через какое-то время клыки за ненадобностью атрофируются, а спустя пятьсот инъекций кровопийца полностью превращается… в обычного человека! Ну разве не чудесно? Здесь, в Догме, ты станешь человеком, Джина, о таком можно только мечтать! Главная проблема в том, что внутрисердечная инъекция весьма опасна — место укола нужно рассчитать с точностью до миллиметра. Препарат может попасть в полости сердца, или, например, игла может пронзить легкое, такие случаи, увы, бывали.
Может, Джина, ты все-таки не станешь мешать эскулапу Крулю сделать укол?
— Может, и не стану, — сквозь плотно сомкнутые челюсти выдохнула девушка.
Даже сильная, сжигающая нутро жажда крови отступила на второй план. Единственное, чего сейчас хотелось — бесноваться и кричать, посылая похотливого Круля и сумасшедшую пестунью в самое пекло ада за то, что собирались с ней сделать, но это было бессмысленно и даже вредно.
Глупо качать свои права, будучи с обнаженной грудью прикованной к каталке…
— Вот и молодец, — Магда провела ладонью по голове Джины и она с трудом удержалась от того, чтобы не впиться заострившимися от жажды клыками в пальцы пестуньи. — Хорошая девочка, хорошая. Вот видишь, и не больно совсем…
«Тебе бы кто всадил в сердце шприц, старая ты, злобная сука!», с навернувшимися от боли слезами подумала Джина. Укол был болезненным, и девушка так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала на ней на языке солоноватый привкус своей собственной крови.
Одно хорошо — эскулап ввел вефриум очень быстро, поэтому терпеть сильную боль нужно было всего минуту-две, а затем…
Около клыков стало горячо-горячо, а потом эта жаркая волна медленно прокатилась по телу вниз, до самых ступней, как будто Джина была сосудом, в который кто-то медленно лил кипяток. Самое удивительное, что этот жар не был обжигающим и, не доставив боли или даже дискомфорта, прошел.
И с безграничным удивлением прислушавшись к себе, Джина поняла, что не ощущает той жажды, которая терзала ее последние часы. Да, есть захотелось жутко, но мысль о том, чтобы выпить крови даже как-то туманно окрасилась отвращением.
— Вот видишь, милая, ну вот видишь! Теперь ты чувствуешь себя намного лучше, нежели до инъекции, — проговорила пестунья Магда и принялась бережно расстегивать ремни. — Ты еще возблагодаришь бога за то, что попала сюда.
