Девушки говорили настолько тихо, что если бы не обостренный вампирский слух (который после инъекций вефриума стал здорово подводить Джин), она вообще ничего не разобрала. Впрочем, и так в подслушанном ясности было мало. Главное, что поняла Джин — девушки до смерти боялись попасть на заводы по производству лекарств и различной химии — место, куда отправляли тех женщин, которые сортировку не прошли.
В свете этого тихого разговора угроза Круля прозвучала совсем зловеще. Поэтому, выйдя из кабинета эскулапа, Джина с трудом справилась с подступающей к горлу дурнотой.
Она ведет себя неправильно! Неправильно, черт раздери! Вместо того, чтобы демонстрировать покорность, она, наоборот, усугубляет свое положение дерзкими ответами! О, она знает, чего хочет этот отвратительный жирный эскулап! Это — в его масляных глазах и потных ладонях, которыми он на правах доктора имеет право к ней прикасаться… И если бы она дала ему это, возможно, он бы не стал грозить жуткими химическими заводами.
Химия… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что там творится.
Слишком сложно, святая дева, слишком сложно в этом диком месте! Сложно жить по строгому распорядку дня, когда до этого ты была сама себе хозяйка… Сложно молчать и опускать взгляд, когда раньше могла позволить себе говорить кому угодно и что угодно… Сложно слушать уничижительные разговоры пестуньи Магды вместо восторженных речей влюбленных поклонников… Сложно носить уродливое клетчатое платье из бумазеи после шикарных туалетов из шифона и шелка… Сложно есть липкую овсянку после изысканных блюд самых роскошных ресторанов Предьяла…
Холодной! В здешней столовке она всегда подавалась холодной, как заиндевевшее сердце пестуньи Магды…
Сложно поверить, что Сортировочный центр, в котором она, обожаемая, с детства балованная дочка главы вампирского клана, оказалась, реальность, а не какой-то дурной сон.
Спальней женщинам, которых в Догме презрительно именовали юбками, служила большая казарма с окнами, расположенными под самым потолком, так, что до подоконника можно было дотянуться, только привстав на цыпочки.
Никаких кроватей — тюфяки были разложены прямо на полу, а наутро их следовало аккуратно скатывать, иначе можно было получить от надзирающей пестуньи пару ободряющих ударов электрошокером. Хорошо еще, Джине досталось место около стены, а не у самого входа.
Вернувшись в спальню, она сразу обратила внимание на нездоровое возбуждение, царившее среди женщин, а затем увидела и причину этого возбуждения.
