Но вместо этого Круль продолжил свой изнуряющий блиц-опрос, видимо, понимая, — эти вопросы для Джин хуже ударов током.
— Если появилась возможность вернуться на пять лет назад, что бы вы исправили и почему?
Пять лет назад она училась на третьем курсе Академии Вампиров и поспорила со своей кузиной Надин Делиль, что сможет завоевать Торстона Горанова… Что она исправила? Отказалась бы от этого нелепого спора, повлекшего за собой такие последствия…
— Тема реферата, который я писала на третьем курсе в академии, была жутко скучной, — ответила Джина, даже не попытавшись придать правдоподобия своему голосу.
— Я бы выбрала другую.
— Вы когда-нибудь ласкали мужчине анальное отверстие языком?
Какой же он все-таки отвратительный, на всю голову больной извращенец, хоть и прикидывается доктором!
— Нет.
— Какая мысль промелькнула сейчас в вашей голове?
— О том, что у вас очень красивые пальцы, эскулап Круль. Прямо как у пианиста.
Это было открытой издевкой — на самом деле его пальцы здорово напоминали сосиски, подрумяненные на решетке гриля.
Но сдерживать свою ненависть к эскулапу, который каждый день вонзал в ее грудь шприц и вводил в сердце вефриум, медленно превращающий ее из вампира в человека, Джина не могла.
Она не давала согласия на то, чтоб менять свою сущность, свою природу, самое себя! На то, чтоб эскулап Круль, который, похоже, выполнял в этом месте все медицинские функции, от обязанностей медбрата до хирурга, от психолога до гинеколога, изводил ее своими бесконечными анализами и обследованиями, при этом не преминув под благовидным предлогом облапать ее грудь или прижаться бедрами к ее бедрам.
"
"Поэтому Джин мстила отвратному эскулапу как могла, но его ответная месть за «пальцы пианиста» не заставила себя долго ждать. От удара шокером, который Круль вдавил ей в шею, Джин скорчилась в три погибели и попыталась схватиться за стул, чтобы не упасть, но непослушное тело пронзила судорога, на несколько секунд полностью дезориентирующая ее в пространстве.
— А теперь пошла отсюда, юбка! — выплюнул Круль, подпихнув ее к двери кабинета.
— Даже не надейся на фартук на сортировке! Получишь передник и сгниешь на заводах! Там от твоего обольстительного личика не останется и следа!
Про сортировку Джина краем уха слышала от соседок по спальне, когда они после отбоя шепотом обсуждали свою дальнейшую судьбу.
