Магда пообещала, если подобное повторится, то этим дело не ограничится — Джину показательно выпорют при всех членах дома.
Вацлав Кнедл при этом не присутствовал. За те две недели, что Джина пробыла в его доме, она вообще его редко видела. Кнедл был занят на работе и при столкновении с чернавкой не удостаивал ее и мимолетным взглядом.
Ужинал комиссар за все это время дома лишь раз, и на Джин, прислуживающую за столом ему, его утробе и мессалине, обращал не больше внимания, чем просто на предмет интерьера.
В отличие от девушек, с которыми отношения у Джин как-то сразу не задались.
Особенно ей не повезло с мессалиной Вацлава Кнедла — дородной девой с внушительным бюстом, толстой русой косой до пояса и немного навыкате глазами. Звали дивчину Дорота Лесьяк и по немигающему беззастенчивому взгляду, которым она принялась сверлить Джину прямо с крыльца дома, Джин поняла — дружбы с ней не получится. Утроба, хрупкая блондинка с глазами трепетной лани, была более спокойна, но необыкновенно набожна и благочестива, целые дни проводя в молитвах.
Звали девушку Эдита Качор, но Джин называла ее про себя не иначе, как Вафля.
— Комиссар Кнедл, а вам понравилось мясо? — елейным голоском поинтересовалась Доротка, когда Джин подошла к ней убирать тарелку с недоеденным куском.
За мясо, если честно, Джина уверена не была, так как готовила она если не в первый раз в жизни, то очень близко к тому, но она строго соблюла все наставления, полученные утром от кулинарной пестуньи, поэтому говядина под клюквенным соусом получилась вроде ничего.
— На вкус совершенно обычная неплохо приготовленная говядина, — непринужденно проговорил Кнедл. — А почему ты спрашиваешь, Дорота?
— Мне она показалась очень жесткой, — с нарочитой робостью проговорила Лесьяк. — Гражина вкуснее готовила…
— И продолжала бы это делать, если не выяснилось, что она шпионит за мной в пользу террористов, — очень спокойно закончил комиссар после непродолжительной паузы, после чего, не глядя на Дороту, отправил в рот кусочек говядины.
За столом будто повеяло холодом. Джина почти физически почувствовала, как напряглись девушки и как сильно дура Дорота пожалела, что упомянула имя прошлой чернавки.
— Вот уж воистину неблагодарная, нехорошая женщина! — поддакнула Вафля, с искренним осуждением качая головой, как заведенная. — Она получила по заслугам!"
"На данный момент Джина очень хорошо осознавала — в любой ситуации женщине в Догме лучше делать только одно — молчать и глаза в пол.
