Ногти юбок должны быть не более двух миллиметров, и ни в коем случае покрыты лаком! Женщинам в Догме не позволено было иметь ничего красивого, начиная от белья и заканчивая ногтями.
Но в итоге петля запонки все-таки ей поддается и нехотя отпускает зажатый кусочек ткани. И Джина, подняв к комиссару лицо, как ни в чем не бывало, говорит:
— Теперь порядок, — и улыбается одной из ослепительных улыбок светской дивы княжества Вайорика, ради которой мужчины горы были готовы свернуть.
У него нет ни единого шанса не поддаться на провокацию.
Вацлав неотрывно смотрит на ее губы, и Джин пронзает радостное возбуждение. Кажется, она целую вечность не испытывала этих эмоций, эмоций предвкушения поцелуя, и они пьянят похлеще крепкого алкоголя, но осознание того, кто перед ней, мгновенно заставляет Джин протрезветь.
Сейчас он вопьется в ее губы, а затем опрокинет на только что застеленную постель и сделает с ней то, чего она не хочет, чтобы он делал. Но он сделает это, не слушая ее возражений, сметет двенадцатибалльным штормом, подомнет под себя, подчинит, раздавит…
— Спасибо, Джина, — вместо этого всего говорит комиссар с господскими интонациями вежливой снисходительности и, даже не взглянув, делает ей знак покинуть комнату.
"
"И она выходит, охваченная яростным, злобным чувством уязвленного самолюбия! Вацлав Кнедл удержался от поцелуя, а, значит, остался равнодушным к ее чарам! Неужели она действительно настолько подурнела в этой поганой республике?
ГЛАВА 9.2
Быстро сбежав по ступенькам лестницы, Джин скользнула в ванную, расположенную на женской части дома и, сдернув осточертевшую косынку, придирчиво принялась рассматривать себя в зеркале.
Пожалуй, она стала немного худее, а под глазами залегли тени, но в остальном все так же Джина Моранте, которая с легкостью кружила головы мужчинам высшего света.
С тех пор, как она здесь, то полностью потеряла связь с внешним миром. Юбки в Догме не читают газет и книг, не смотрят телевизор, не пишут и не получают писем.
