Танк закопать, — распорядился я.
Капонир для Исы, как с некоторых пор не сговариваясь мы стали называть нашу боевую машину, рыли полночи, сбросив гимнастерки. Соленый и грязный пот ел глаза, протирать их было нечем, некогда, да и по большому счету бесполезно.
Уже незадолго до рассвета Коля аккуратно, буквально втиснул задним ходом танк в земляную щель, сверху его закидали нарубленными ветками. Я приказал срубить еще несколько деревьев и кустов, вкопать их перед танком так, чтобы они, не мешая обзору и обстрелу дороги, надежно маскировали машину.
— Помыться бы, — пробурчал намодчик.
— Сходите, но только всем экипажем, еще и махру возмите в охранение, а то хер его знает кто тут шастает по камышам, — буркнул я, и неожиданно для себя улыбнулся. — Это приказ! А я пойду посмотрю что там у остальных.
Увиденным я остался доволен, все было отлично. Экипаж БТСа даже умудрился на место отсутствующего по штату ДШКМ поставить затрофееную 20мм пушку. Она хоть и с магазиннм питанием, но лучше так, чем совсем нечего. Когда вернулся к своим, экипаж принимал пищу. Ели все вяло, усталость взяла свое.
Ожидание боя не давала расслабиься: — Ну что ж, давай, дядя Ганс… — произнес я неожиданно для себя и остальных. И не совсем понятно для экипажа добавил: — А под огнем настелить гать — это вам немчики не в дуду сыграть. Мы вам при солнышке сами сиграем, а вы попляшете. А теперь всем спать! Коля с заряжающими делишь дежурство, вам во все глаза глядеть за дорогой. Через три часа меня разбудишь, если все будет тихо.
И он первый улегся на теплую рыхлую землю и мгновенно захрапел. Я, облюбовав себе место для сна, наломал веток, застелил землю и сверху кинул кусок брезента. Снял сапоги, положил их под голову, засунув в голенище для мягкости воняющие потом портянки. Но сразу как Колька уснуть не смог. Вокруг стояла удивительная тишина, какой я уже давно не слышал. Передний край отсюда был километрах в пяти-шести, но этого не чувствовалось.
