Быстро посовещавшись решили еще раз скатать на полигон и дострелять остатки боекомплекта, вся остальная техника двинулась за нами, чтобы потом всем дружно вернутся в часть, но как известно человек предполагает, а бог располагает, короче до полигона мы не доехали, хотя до него считай доплюнуть можно было, каких-то несколько жалких километров, но именно их мы и не смогли преодолеть.
Наша колонна шла уже привычным порядком, когда внезапно двигатели машин заглохли, воздух наполнился потрескиванием и свистом, напоминавшими помехи в эфире, когда настраиваешь приемник.
Но танк, как строптивый жеребец очень резко дернулся вперед… я еще даже успел удивиться этому, а потом просто все померкло.
Ой боженьки, боженьки... как же болит голова, просто раскалывается от боли, как будто в нее раскаленную спицу воткнули, а еще откуда-то доносится достаточно частое БУМ, БУМ, БУМ. Черт! Такого даже после самой жуткой попойки у меня за всю жизнь не было! Состояние хуже чем от самого тяжелого похмелья, хотя чем-то с ним и очень похоже. Только очень медленно могу ворочаться, это просто какре-то чудо чудное, что когда я падал, то ничего себе не повредил. Глаза раскрылись с огромным трудом.
Динамик переговорного устройства в шлемофоне донес до меня испуганный до истерики голос механика-водителя, Кольки.
— Николай… Ты чего орешь как не знаю кто… У меня голова колется на фрагменты... Можешь тише?
— Командир, так я шепотом... У меня сил нет даже нормально говорить...
— Где мы, куда эта… попали?
— А ты что видишь вокруг? Я до своих приборов не дотянусь... Сил нет никаких и морально-волевых тоже... От слова совсем...
— Командир... Ничего не понимаю...
