Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

А что? Растрясли? — он обеспокоенно заглянул Хальвдану через плечо и едва не схлопотал удар по подбородку, когда тот выпрямился.

Лицо кметя вытянулось.

— Выйди вон, — более громко повторил Хальвдан. — Ещё будешь сейчас у Лерха под ногами путаться.

Медведь усмехнулся нагло, будто имел большее право находиться здесь. Не зря в детинце уже вовсю чесали языками, что кметь таскается за Младой, как щенок. И как бы она его ни прогоняла — отставать не собирается.

— А ты не будешь, воевода? — едко, с явным намерением уколоть, спросил Медведь.

Поняв всю прозвучавшую в коротком слове угрозу, кметь бросил последний тоскливый взгляд на Младу и вышел. Хватило ума не пререкаться дальше. Хальвдан снова повернулся к девушке. Вздохнул, осознав собственное бессилие. Он и хотел бы чем-нибудь ей помочь, даже был сведущ в ранах и их лечении, как и любой воин, не единожды бывавший в сражениях. Но сейчас опасался чем-то навредить. Млада, измученная ранениями и долгой дорогой, заметно осунулась, скулы проступили чётче, губы потрескались, а румянец потускнел.

Резко выделялись обтянутые кожей ключицы. Под глазами залегли едва не полноценные синяки. Казалось, тронешь не так — и тело воительницы покинут последние силы. Пусть уж лучше Лерх сделает всё, что нужно и как нужно.

Благо лекарь не заставил долго себя ждать. Торопливые шаги пронеслись по коридору — и он деловито зашёл внутрь. За ним спешила Раска — глаза, как блюдца — скукожившаяся от страха и волнения. Сверкая лысиной, обрамлённой почти что птичьим пухом седых волос, лекарь водрузил свой неизменный кожаный сундучок со всевозможными снадобьями на подтянутую ближе короткую лавку и, близоруко прищуриваясь, наклонился над Младой.

— Жива, — удовлетворённо буркнул он и мельком глянул на Хальвдана, который тихо отступил, освобождая ему место. — Ты не вмешивался?

Строгий голос обычно добродушного лекаря заставил почувствовать себя нашкодившим ребёнком. Да и чем дольше Хальвдан стоял в клети, глядя на полумёртвую Младу, тем большее смятение его охватывало.

Когда-то ему приходилось помогать раненым товарищам, изрубленным в разы хлеще, лишённым в бою руки или почти половины лица. Но почему-то вид лежащей в беспамятстве девушки — такого же воина, как и другие — вгонял его едва не в оцепенение.

— Только плащ снял, — сглотнув, пожал плечами Хальвдан.

Лерх пробормотал что-то невнятно-ворчливое — кажется, на ариванском — и осторожно, но уверенно начал снимать с Млады рубаху. Раска подбежала, чтобы подсобить.