Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Но лекарь вдруг замер и снова обернулся.

— Так и будешь глазеть, воевода?

Теперь пришло время Хальвдану убираться подобру-поздорову. Как бы безобидно ни выглядел княжеский лекарь, а перейди ему дорогу или ослушайся — упрёками заклюёт так, что голова весь день болеть будет. Лерх даже Кирилла умел переговорить, если очень нужно, а уж тот славился красноречием на все окрестные земли. Но помимо всего прочего лекарем старик был отменным, а потому князь не пожалел золота, когда выкупал его из рабства в Ариване.

За это Лерх был предан ему безмерно, и казалось иногда, что он держит правителя, здоровенного мужика, выше себя больше чем на голову, за своего сына — настолько заботится. И сомнения не было, что для Млады — княжеского дружинника — он сделает всё возможное.

Хальвдан, вдруг вспомнив, что передал ему Лешко, спешно поднялся в покои Кирилла. О том, что Млада привезла пленника, правителю, конечно же, доложили. Думается, об этом он и хотел поговорить. Стоило только войти, как князь поднялся навстречу, обошёл стол и остановился.

Во всей его фигуре чувствовалось напряжение.

— Ты разговаривал с пленником?

Хальвдан едва не споткнулся на ровном месте от такого напора.

— А как себя чувствует кметь, который едва не погиб, тебя не тревожит? — он хмуро оглядел бесстрастное лицо Кирилла.

И заметил, что тревожит. Но князь на то и князь, чтобы перейти сразу к делу. И хранить спокойствие, что бы ни случилось. Хальвдан иногда даже завидовал его самообладанию, коим сам никогда не мог похвастаться.

— Она на попечении Лерха. Беспокоиться не о чем, — Кирилл отвернулся, прошёл туда-сюда и снова вопросительно воззрился на Хальвдана, давая понять, что больше о здоровье Млады они говорить не будут.

— Нет, — смирившись, ответил тот. — С мальчишкой я ещё не разговаривал. Только узнал, что он — вельд. Каким чудом Млада смогла привезти пленника даже не связанным, я и предположить не берусь. Едва не сотне дюжих кметей до этого не удавалось, а тощей девице — удалось.

Кирилл улыбнулся так, словно никогда в Младе и не сомневался.

С тихим торжеством или гордостью, будто не увидел её первый раз меньше луны назад, а сам взрастил из отрока. Не зря, получается, заступался и осаживал Хальвдана, когда тот требовал выгнать её за неподобающее для дружинника поведение. Доверие она оправдала в полной мере. А между тем, если рассудить, картина вырисовывалась странная и загадочная. Раз силой парня удержать не пытались, значит приехал сам.