Геста не сразу поняла, что ворожея замолчала. Слова заговора впечатались в память, снова и снова обрывками вспыхивая в голове. Очередной порыв ветра взвыл за окном, и к нему присоединился далекий голос волка. По спине продрал озноб, и Геста вдруг отчётливо поняла: она пожалеет о том, что делает.
— Надеюсь, на этом всё? — буднично осведомилась Малуша.
— Да… — очнувшись, прошептала Геста. — Можешь идти.
Она не слышала, как ворожея вышла из светлицы. За окном шумел ветер, снежинки мелкой крупой сыпались с неба и ударялись о стекло.
Все лучины, что были в светлице, погасли — горел теперь только очаг. Холод пронимал до костей, будто Геста лежала в промозглой могиле. Она встала и поспешила вновь зажечь все огоньки. Свет неуверенно озарил комнату, и тени позднего вечера расползлись по углам.
Казалось бы, что такого? Всего лишь заговор на сон. Но Геста ещё долго ходила по комнате, и только потом поняла, что ни о чём не думает.
Она приказала стражнику позвать Тору и попросила ту остаться с ней ночевать.
Смутный ужас охватывал её. Так бывает, когда идёшь по лесу перед закатом. Теряют чёткость очертания, тускнеют цвета. И вокруг, вроде, тихо, но кажется, что из-за потемневших кустов на тебя вот-вот кинется волк, а то и вовсе какая-нибудь нечисть. Геста уже начала жалеть, что затеяла дело с ворожбой. Кому это поможет, да и стоило ли верить Малуше? Она, судя по россказням, ни с кем в доме не водила близкой дружбы. Другие девицы, бывало, сторонились её и боялись лишний раз говорить о Хальвдане — лишь бы Малуша не услышала.
Уж сколько лун прошло, а упоминание о расставании с воеводой всё продолжало лишать её спокойствия. И чего уж скрывать, виноватой в этом служанка считала Младу. Может, поэтому и помогла… Потому что почувствовала, что их с Гестой беды исходят от одной девицы.
Геста лежала в постели и озиралась по сторонам сквозь тьму. Что она наделала? Вдруг это обернется какой-то бедой? Не зря Малуша говорила про сговор с духами.
Теперь казалось, что из каждого угла светлицы смотрят десятки глаз. Слова заговора до сих пор едва различимым шелестом звучали в ушах. Повторялись по кругу. Каждый случайный шорох или звук снаружи заставлял вздрагивать и вжиматься в подушки. Но усталость скоро взяла верх. Геста всего на миг закрыла глаза и внезапно, как это всегда бывает, провалилась в сон.
«Вдалеке полыхал пожар…
Рыжее зарево поднималось над лесом, блекло и тонуло в ночной черноте.
