Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

— Что же ты наделал, владыка?.. — прошептала девушка, но каждое её слово долетало до слуха ночного охотника, словно она стояла рядом.

Князь сел, поднял руки и скинул с головы гостьи капюшон. Слабый свет озарил её лицо.

— Млада… — без удивления произнёс молодой правитель и провел пальцами по распущенным волосам, отливающим медью. — Я должен был. Должен.

Воительница мягко отклонила его руку и улыбнулась.

— Я больше не допущу беды, обещаю… — её голос спокойно плыл в тишине. — Всё будет хорошо.

— Я знаю, — князь неспешно дёрнул застёжку её плаща, и тот соскользнул на постель.

Правитель сверху вниз обвёл ладонью плечо гостьи. Девушка медлила, разглядывая его лицо. Осторожно и тихо она вынула из ножен кинжал — князь не заметил.

С пронзительным криком птица рванулась вперёд, сметая на пути перекрытие окна. Жалобно зазвенело стекло и осыпалось крупными осколками. Хищница тяжело опустилась на пол и взмахнула крыльями. Массивный дубовый стол у окна, словно разрубленный огромным топором, обрушился.

Светец опрокинулся, потухла лучина. Холодный клинок тускло сверкнул в темноте, и под рёбра птицы вонзилась боль. Перехватило дыхание. Ночная мгла вокруг стала ещё черней».

Геста вздрогнула и проснулась, не в силах совладать с бешеным сердцебиением. Ночная сорочка противно прилипла к телу. Тора зашевелилась на своей лавке, разбуженная криком.

— Девочка, что случилось? — её обеспокоенный голос донёсся из темноты.

Геста огляделась, ещё не до конца понимая, где находится и что происходит.

Ветер за окном стих. Луна щедро лила свет на пол. Послышались шаги Торы, и та села на кровать, примяв перину.

— Я же говорила тебе, что не надо обращаться к Малушке. Нагнала она на тебя кошмары…

Геста убрала от своего лица руку старухи, будто отмахнулась от насекомого.

— Я всё видела… Всё видела, Тора, — прошептала она, ещё не сбросив с себя остатки сновидения.

— Что ты видела, девочка?

Вечер стремительно обратился ночью. В клети было темно: Млада не стала зажигать много лучин — не хотелось.

Она сидела на лавке, подвернув под себя ногу, и крутила в руке плоский кинжал, которым едва не убили князя. Узкое короткое лезвие походило на копьё и переходило в рукоять, обмотанную тонкими полосками кожи. Млада хорошо знала такие клинки. Их удобно прятать в потайных складках одежды — так, что даже стража не способна обнаружить. Они не могут принадлежать тому, кто случайно стал убийцей. Да и метал их тот мужик очень уж умело. Без промедлений.