Война

Мэг, вытирая слёзы, встала рядом, и он сжал её ладонь.

— А ты уверен, что тебе можно надолго покидать регенератор? — Четвёртый оглянулся на Лантро.

Доктор лишь печально закрыл глаза.

— Мне теперь всё можно, — коротко засмеялся Серебряков-младший и обратился к врачу: — Спасибо, доктор. Я буду держать вас в курсе своего самочувствия.

Лантро кивнул и вышел из помещения, знаком предложив медсёстрам следовать за собой.

— Что произошло, папа? — спросил Серебряков-младший, когда двери закрылись за медперсоналом.

Четвёртый помрачнел ещё сильнее и рассказал о случившемся.

— Мне необходимо вернуться к работе. Возможно, я ещё смогу что-то сделать для обороны Солнечной системы.

— Тебе нельзя перегружаться! — воскликнула Мэг. — Ты погибнешь от этого!

— Всё человечество может скоро погибнуть, — решительно отмёл все пререкания учёный. — Мы должны бороться! И если мои усилия могут дать нам хотя бы один шанс, я готов сократить оставшиеся в моём распоряжении часы.

Серебряков-младший прижал к себе Мэг. Она пыталась улыбаться, но слёзы ручьём текли по её лицу. Четвёртый взял сына за плечо.

— Прости меня, Андрей, — мрачно сказал он. — Это моя вина...

— Папа! — мягко прервал его учёный. — Ты сделал для меня больше, чем сам представляешь. Я горжусь тобой и всегда гордился. Во многом ты был для меня примером. Если бы не ты, я не стал бы тем, кто я есть.

Он сделал решительный жест.

— И давайте закончим на этом. Папа, мы должны немедленно пройти в мой кабинет, мне нужны все данные о текущей ситуации, у нас мало времени. От Алекса есть вести?

Четвёртый отрицательно кивнул.

— Плохо, — поморщился Серебряков-младший. — Его присутствие было бы сейчас как нельзя кстати. — Он легонько отстранил от себя Мэг: — Мэг, любимая, я бы хотел, чтобы ты помогала мне. Мне тяжело даются движения. Можешь быть моими руками? — он ободряюще улыбнулся.

— Я больше не отойду от тебя ни на шаг, — её голос был тих, но спокоен, она решительно вытерла залитое слёзами лицо.

— Вот и отлично, любимая, — Серебряков-младший с нежностью посмотрел на неё. — А сейчас...

Резкий сигнал тревоги на коммуникаторе Четвёртого прервал учёного на полуслове, воин быстро коснулся сенсора. В воздухе возникла голограмма Виталия Тихонова.

— Рад видеть тебя, Андреич, — скороговоркой поздоровался Тихонов и, глядя на всех сразу, сказал: — Тревога высшей категории.