Война (СИ)

Первая мысль, пронзившая сознание министра — его будущему зятю известно всё! Каким-то невероятным, немыслимым способом он узнал об истинном намерении князя в отношении Маргарет Йоркской! И ещё более немыслимо то, что Алексей разделяет убеждённость Долгорукого в том, что иного пути нет… Хотя прямо об этом речи не велось, но искусный политик прекрасно умел читать между строк. Но почему Алексей не обсудил это перед выездом князя? Не доверял? Или не доверяет сейчас — и посылает своего тайного убийцу, чтобы дело сладилось наверняка? Подозрительно всё это… Подняв мрачные глаза на юношу, с почтительным выражением лица ждущего реакции на переданное послание, Сергей Иванович проворчал, испытующе глядя на неожиданного помощника:

— Перечить Его Величеству не смею, однако не совсем понимаю вашей роли в предстоящих переговорах.

И вы так и не изволили сообщить, как вам можно величать…

— Покорно прошу простить! Илья Михайлов, к вашим услугам, Ваше Сиятельство… — юноша многозначительно посмотрел прямо в глаза князя. Тот же, сохраняя слегка брезгливое выражение лица, сделал вид, что не понимает никаких намёков и нехотя проговорил:

— Ну что ж, судя по вашему цветущему виду и горячности вашего коня, вам вполне по силам выполнить моё первое поручение, в ознаменование, так сказать, начала плодотворного сотрудничества… Пока мы своим ходом доберемся до монастыря, уж ночь опустится.

Не хотелось бы доставлять излишних неудобств сестрам. Езжайте вперёд, да позаботьтесь о ночлеге, а уж делами нашими займёмся с утра, оно, как говорится, мудренее…

Испытующе взглянув на князя Долгорукого, Илья отвесил поклон и лихо взлетел в седло нетерпеливо гарцующего на месте жеребца.

Рванув с места, парочка нахальных юнцов, осыпав на прощание Сергея Ивановича шлейфом снежной пыли, вскоре вновь превратилась в едва различимую чёрную точку на горизонте, а затем и вовсе скрылась из виду. Озадаченно покачав головой, министр вновь устроился на порядком опротивевшей скамье в экипаже и погрузился в размышления. Интуиция старого мага вопила об опасности, но в чем она заключалась — требовалось выяснить. И этому стоило посвятить время, оставшееся до конечной цели его путешествия.

Ни слабо тлеющие дрова в камине, ни грубое шерстяное одеяние не спасали Марго от леденящего холода, что сделал нечувствительными её пальцы и коварно подбирался к самому сердцу. Бездумно устремив взгляд в стену, она машинально перебирала складки холста, который ей вручили, чтобы украсить его сложной узорчатой вышивкой.