Война (СИ)

Работа продвигалась медленно, за что на покорно склоненную голову бывшей императрицы то и дело сыпались упрёки со стороны матери-настоятельницы. Если в первые дни заточения Маргарет в эти стены благообразная сухонькая старушка вела себя, точно любящая и добрая бабушка, то позже, когда стало ясно, что немилость императора глубока и непреходяща, и никто не торопится возвращать англичанку ко двору, она резко преобразилась. Уютную комнатку, устеленную коврами, с мягкой постелью и окошком, выходящим на сад, сменили на аскетичную промозглую келью, отношение к опальной императрице стало ухудшаться с каждым днём.

Хотя и приставлять её к самым чёрным работам всё же опасались, но придирками и нравоучениями не раз доводили до слез. Столкнувшись с этим впервые, Маргарет устроила одну из своих любимых истерик, но вопреки ожиданиям, не добилась своего, а попала в карцер. После нескольких подобных попыток, завершившихся одним и тем же, она затаилась, внешне сдавшись, но бессонными ночами, в кромешной тьме, ворочаясь на жёстком ложе, так разительно отличавшимся от мягких перин в её опочивальне во дворце, она беззвучно шептала потрескавшимися губами несколько имён, точно выжженных на внутренней стороне век: граф Дарем… Тэйни Алгомская…Светлана Оленина… Алексей Романов…

Её личный список кровных врагов, список мести.

Череда ненавистных имён, кому она сулила адские муки! Они все — предавшие её, лишившие всего — будут наказаны стократно! Как — она еще не знала, но истово требовала каждый день у равнодушных небес хоть малейшей возможности покинуть это страшное место, обрести долгожданную свободу. И тогда она своего не упустит!

Очнувшись от скрипа отворяемой двери, она поспешно схватила иглу, но не смогла удержать её замерзшими пальцами, уронила — и вжала голову в плечи, ожидая очередного презрительного выговора. Но вместо искусно продуманных оскорблений она услышала вкрадчивый голосок одной из помощниц матери Иоанны:

— Оставьте пока свою работу, мадам, матушка просит вас почтить её вашим присутствием на скромном ужине.

Позвольте сопроводить вас в трапезную…

Низко поклонившись, сестра замерла в ожидании, а Марго, подобрав-таки иглу, незаметно вонзила её себе в ладонь. Зашипев от резкой боли, она поняла — не сон! Но — что всё это значит? Какое-то новое, изощренное издевательство? Нерешительно отложив вышивку, она встала, неверной походкой направилась к двери, но накатившая слабость заставила её опереться об стену, пережидая приступ головокружения.