Война (СИ)

В глазах министра, едва они привыкли к тусклому свету избы, мелькнуло неподдельное сочувствие. Он ожидал, конечно, что долгое заточение оставит свои следы на внешности своенравной императрицы, можно сказать, даже рассчитывал на это… Но увиденное превысило все его чаяния: от прежнего облика Марго осталась лишь бледная тень. Ввалившиеся щеки, тусклый взгляд, значительно поредевшие волосы, нездоровый цвет кожи — все это ещё более подчеркнула попытка вернуть ей вид благородной дамы. Розовый шёлк платья оттенил желтоватую бледность, сам наряд висел на ней, словно на вешалке.

Заметив, как гость рассматривает её, императрица поднялась со своего места и бесстрашно выпрямилась, в её покрасневших, воспаленных от постоянного недосыпа глазах мелькнул гнев:

— Любуетесь делом своих рук?! Что ж, наслаждайтесь! Но не думайте, что этим вы меня смутите! Я пережила столько, что презрение и жалость в ваших глазах не могут меня задеть! Пусть это задевает вас, всех, кто приложил руку к моему заточению!.

Князь усмехнулся — вот тебе и тиха характером! Склонившись перед Марго в почтительном поклоне, он вслух произнёс:

— Рад видеть, Ваше Величество, что годы разлуки с вашим супругом и сыном никак не сказались на стойкости вашего духа! Вы позволите присесть? Годы, знаете ли, уже не те, а беседа нам предстоит долгая…

Не дожидаясь её разрешения, он опустился в другое кресло.

— Кстати, дозвольте отрекомендовать — Илья Михайлов, доверенное лицо императора. Более о нём, увы, мне ничего не известно.

Отвернувшись от оторопевшего юноши, он продолжил, показательно не обращая далее на него никакого внимания:

— Что касается наших с вами дел, Ваше Величество… Я уполномочен Алексеем Александровичем сделать вам некое предложение, что может значительно облегчить и улучшить ваше, прямо скажем, незавидное положение…

Гладкие, продуманные заранее фразы легко срывались с его языка, практически не требуя участия его разума, пока князь озвучивал радужные перспективы, открывающиеся перед опальной императрицей, и сравнивал их с её нынешним безрадостным жалким существованием, внутренним зрением он отслеживал магические потоки в комнате, с удовлетворением отметив ожидаемое присутствие в потайной каморке за одной из стен знакомых эманаций матери-настоятельницы.