Война (СИ)

На пороге застыла фигура королевы. Величие её осанки с успехом компенсировало невысокий рост и общую тщедушность тела. В её немигающем взгляде, устремленном на собравшихся у её убежища, читалась усталость. Но в то же время в глазах Елизаветы, выцветших с прожитыми годами из ярко-голубых в неопределенно-светлые, не было ни намёка на пролитые слезы. С минуту помолчав, оглядывая растерявшихся подданных, она сухо бросила сыну:

Пока герцог, утирая глаза и судорожно вздыхая, протискивался мимо матери в кабинет, она скрипуче проговорила точно в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Не припоминаю, чтобы я освобождала кого-либо от выполнения обязанностей…

Стражники тут же попятились, косясь в сторону спасительного коридора, секретарь заполошно ринулся к собственному столу, поспешно хватая первые попавшиеся в руки бумаги и прячась за ними… Не обращая никакого внимания на суету, воцарившуюся после её слов, Елизавета развернулась и снова плотно закрыла за собой дверь, отсекая всё, что считала в данную минуту лишним.

— Мама, позволь мне разделить с тобой всю горечь нашей утраты!

Сэр Эндрю картинно приложил к глазам порядком вымокший кружевной платочек, потом засунул его за обшлаг рукава и устремился к матери, распахнув объятия. Но тут же был остановлен её повелительным жестом.

— Будь любезен, избавь меня от этого! И сядь, наконец, нечего нависать надо мной.

Ошеломленно захлопав длинными ресницами, слипшимися от слез в острые стрелы, герцог попятился и сел в кресло, не отводя потрясённого взгляда от властной родительницы:

— Ты так спокойна! Но как…Как ты так можешь?! Ты же любила Маргарет… И даже не оплакиваешь её? Мы потеряли родного человека, а ты так… так невозмутима!.

Елизавета метнула на него испепеляющий взгляд:

— Что могут изменить слезы? Показать слабость? Или ты считаешь, что вернешь дочь своими подвываниями?! Говоришь, мы потеряли её? Должна тебя огорчить — мы потеряли её гораздо раньше, тогда, когда она решила пойти наперекор всему, когда она затеяла опасную игру! А то, что случилось потом — закономерный итог!

Сэр Эндрю вжался в спинку кресла, испуганно глядя на мать, потом пролепетал дрожащими губами:

— И… И что — мы вот так это оставим? Ты даже не поставишь на место этого выскочку? Этого варвара, что довёл Марго до смерти? Во всём виноват он, он, он!.

Сорвавшись, герцог стал в исступлении колотить рукой по мягкому подлокотнику кресла.

— Истеричка… — с горечью прошептала королева, с отвращением отворачиваясь от сына.