Война (СИ)

Папа Римский с непроницаемым выражением лица выслушивал доклад одного из своих помощников, не позволяя обуревавшим его эмоциям вырваться наружу.

— … к сожалению, тела главных заговорщиков, что должны были сместить Алексея с престола, пользуясь волной народного гнева, сейчас качаются на ветру на Сенатской площади, устрашая прочих участников заговора, что сумели каким-то чудом избежать разоблачения. Несмотря на высокое происхождение, их казнили как простолюдинов, через повешение… Император до сих пор не дал своего разрешения родным забрать тела несчастных, чтобы предать их земле.

Понтифик разомкнул уста, сам удивившись тому, насколько спокойным был его голос:

— И как воспринимают подобную жестокость простые люди? Есть ли вероятность, что на фоне всеобщего осуждения получится раздуть очередную волну бунтов?

Собеседник Папы нахмурился, избегая встречаться с ним взглядом:

— Увы… Всё складывается не в нашу пользу. Каким-то образом российский император в представлении народа из негодяя превратился в такую же жертву, как и его погибшая жена.

Вместо того, чтобы обвинять его в жестоком обращении с матерью наследника, повлекшем за собой её смерть, ему соболезнуют, его искренне считают пострадавшим, шлют проклятия на голову убийцам! И все чаще звучат призывы отомстить тем, кто стоял за спиной исполнителя…

Понтифик насторожился:

— Казнь состоялась, виновные определены… Чьей же крови они требуют ещё?!

— В России все — и аристократы, и простолюдины — уверены в том, что главные организаторы заговора до сих пор не пойманы.

Все говорят том, что заговорщиков поддерживали, в основном, материально, из-за границы… Наши источники сообщают, что многие считают главной причиной всех бед англичан.

Папа Римский позволил себе лёгкую улыбку:

— Что ж, значит, не все потеряно. Пусть немного не так, как это предполагалось, но наши цели будут достигнуты. Россия и Англия должны вступить в кровопролитную войну! А мы им в этом поможем.

Отпустив своего помощника, который явно воспрял духом, поняв, что казавшиеся дурными вести не ввергли Его Святейшество в очередной приступ гнева, Лев Тринадцатый задумался.

Пути Господни воистину неисповедимы! Тщательно разработанные планы обретали свою жизнь, приводя к неожиданным последствиям. Но при этом, великая цель становилась всё ближе, что доказывало расположенность небес к своему избраннику. На гладком, словно лишённом возраста лице понтифика проскользнула самодовольная улыбка, но тут же исчезла.