Война (СИ)

Те редкие случаи, когда ей удавалось заманить к себе заблудившихся путников и осушить их, дрожа от нетерпения, лишь чуть ослабляли муки, но этого было мало, мало! Но и уйти в поисках другой пищи от облюбованной горы она не могла — чуяла ведьма, что кроется тут нечто, могущее затянуть эти дыры, утолить её жажду, сделать её сильнее, много сильнее! И вот тогда… Что будет тогда, она точно не знала, но метались в её воображении смутные картины абсолютного всемогущества, мести и покорения того самого мира, из которого когда-то пришлось бежать, поджав хвост!

Вот только не могла добраться она до желаемого, манившего всплесками силы, которые она жадно втягивала, дрожащими от нетерпения руками оглаживая твердый камень скал.

Не давалось сокровище ей! Будто кто-то ведал, что будет вестись за драгоценностью охота, спрятал от глаз, клубившихся изначальной тьмой, наложил неведомые чары…

Взвизгнув от нетерпения, ведьма закружилась по своей хижине, срывая со стен пучки трав, источающих густую вонь, некоторые раздраженно отбрасывала, другие бережно откладывала, бормоча что-то одобрительное.

В очаге пылал жаркий огонь, но она куталась все больше в своё мерзкое тряпье, зябко потирая ладони друг о друга. Обычному пламени не дано было согреть скованную иномирной стужей, но скоро, скоро! Все сложилось, как обещали ей духи, носившиеся в ночной мгле. Недаром она прикармливала их изредка сладким мясом…

Ведьма покосилась в угол, где, свернувшись клубочком, сопел в тяжелом, чародейном сне человечий детеныш.

Его роль уже сыграна, но пока нельзя его отдавать огненноглазым дивам, пришлецы будут искать его внутренний пламень, а потом — потом сами придут туда, куда нужно! Ещё немного… Ощерившись, она притопнула ногой — да что же они тянут?! Потом пошевелила острым носом… Кажется, началось… Да, пора! Ведьма сгребла приготовленные травы, сунув их куда-то в ворох одежд, закружилась с пронзительным визгом — и вот уже в небо, тяжко хлопая крыльями, снова взмыла чёрная птица.

Пробираясь по узкой, практически незаметной тропке, вьющейся между отвесных скал, Егорыч, Миша и Федот уходили все дальше в заповедные места.

В своих прежних вылазках, когда они пытались самостоятельно разведать окрестности, в эту часть горного хребта они и носа не совали. Стоило лишь упомянуть это направление при местных, как они, позабыв сразу русский язык, что-то гневно лопотали по-своему, сплетая пальцы в защитных знаках, что должны были отогнать неведомое зло.