Война за проливы. Операция прикрытия

И сейчас все то, чему мы не придавали значения, все так называемые «сантименты» – все это вырвалось наружу, – и мы, не зная, как выразить это, могли лишь все сильнее прижиматься друг к другу…

А тем временем небесный пришелец, постепенно снижаясь, смещался все дальше и дальше вправо. Вот он уже прямо напротив нас, а вот уже готов скрыться за крышей стоящего с правой стороны дома. Значит, Комета пролетела мимо Парижа и мы не увидим ее падения… Но это также может означать и то, что смертельная угроза миновала… Или нет? Ведь неизвестно, какие разрушения принесет столкновение кометы с землей… Но почему-то мне стало жаль, что самое интересное мы не увидим.

Наверное, я настолько свыклась с мыслью о том, что погибну, что теперь даже испытывала некоторое разочарование.

– Как жаль… – тихо произнес мой муж, глядя с сожалением в ту сторону, куда лежал путь метеорита.

– Ничего… – я сжала его пальцы. – Вспышка наверняка будет такой мощной, что мы сможем ее увидеть…

Через пять секунд метеорит скрылся за домом.

И еще несколько мгновений стояла оглушительная тишина; мне хотелось зажмуриться, но вместо этого я продолжала смотреть на дымный след метеорита, как и мой муж. Казалось, все вокруг замерло. Вот сейчас… Сейчас… Наверное, при столкновении небесного тела с землей будет сильное землетрясение; парижские здания порушатся как карточные домики…

И вдруг над крышей дома полыхнуло бело-желтое зарево. Очевидно, то, что мы могли наблюдать с нашего балкона, было только частью этого светопреставления, остальное скрывал соседний дом.

Что это значит? Неужели… неужели метеорит взорвался прямо в воздухе, даже не долетев до земли?

В изумленном молчании мы, взявшись за руки, еще стояли минут десять. И вдруг до нас докатился гул – больше всего он напоминал раскаты сильнейшего грома. Где-то зазвенели стекла, от звуковой вибрации эркер задрожал под нами. Я непроизвольно пригнулась; муж сделал то же самое. При этом мы все продолжали смотреть на чудовищное зарево – казалось, там, вдали, зажглось второе солнце.

Гром вскоре стих – и наступившая тишина показалась мне настолько странной, что я довольно громко воскликнула:

Мой крик каким-то чудесным образом пробудил улицу. Вдруг оказалось, что в Париже, кроме нас, осталось еще достаточно людей. Они выходили на улицу из подъездов, смотрели в небо, издавая разные восклицания, они обнимались друг с другом… И вскоре над улицей поплыла песня.