Война за проливы. Операция прикрытия

Сразу после перевязки принц Константин вскрыл наконец злополучный пакет от императора Михаила, и, прочитав послание, ужаснулся тому, что там было написано. Потом, смирив свой дух, он отдал приказ готовиться к отводу греческих войск от Салоник, отложив на потом свои планы ужасной мести… Если русский царь пишет, что нарушитель союзного соглашения будет жестоко наказан, независимо от своего звания и титула, то, значит, так оно и будет. Появилась в последнее время за русским кузеном определенная склонность не оставлять на потом недоделанных дел и не отступать от своих замыслов.

Если он решил отдать Салоники болгарам, то противиться этому бессмысленно.

Константин подумал, что зря он тогда схватился за револьвер… ибо этот господин Бесоев, флигель-адъютант и подполковник, как нельзя лучше подходил под описание одного человека, пришельца из будущего, который у императора Михаила занимался разными «горячими» делами. Много раз, бывая в Македонии, он раз от разу расстраивал планы вождей македономахов, и с каждым его визитом болгарские четники становились только сильнее.

И вот – закономерный итог. Господин Бес пришел ставить точку в давно начатом деле. В Греции этот человек ходил под смертным приговором, и даже не под одним, но эта земля не Греция и никогда ею не будет, а из окружения русского императора тем более выдачи нет. Еще и высмеют с унижением личного достоинства…

Шесть часов спустя, уже в полевом лагере на западном берегу реки Вардар, греческий принц наблюдал, как по мосту реку переходят последние солдаты его армии.

Причем первыми на тот берег перебежали капитулировавшие аскеры вместе с Таксин-пашой. Уж им-то встречаться с болгарами было совсем не с руки. Вот переправа завершена, мост очистился от людей, и как раз в этот момент над лагерем греческой армии на бреющем полете с грохотом пронеслись две стремительные остроносые тени… Они последовательно сбросили на несчастный мост по полному букету из двадцати восьми осколочно фугасных бомб массой в двести пятьдесят килограмм. Цель была поражена – причем так, что от моста не осталось ничего, кроме щепок. Устрашенные этой демонстрацией, а также видом выдвинувшихся из города колонн болгарских солдат, греческие войска стали стихийно сниматься с полевого лагеря и отступать, то есть бежать – туда, откуда они пришли. И принц Константин был не только не в силах остановить этот сплошной человеческий поток, но и не собирался этого делать. Черт с ним, с премьер-министром Феокотисом, настоявшим на этой авантюре.