Дядя Берти телеграфировал о своем желании ввести Британскую империю в Континентальный Альянс. Еще раз спрашиваю: по вашему мнению, будет Британия надежным союзником или же в самый неподходящий момент решит, что ей надоел союз с Россией и Германией, и ударит нам в спину?
– Знаете что, Михаил, – вздохнула генерал Антонова, – мне сложно судить о таких вещах. Могу лишь сказать, что эдвардианцы – это, возможно, самая человекообразная разновидность англичан, вызывающая у меня симпатию. При этом я ничуть не сомневаюсь в том, что ваш дядя Берти искренне желает союза с Россией.
Проблема заключается в том, что после его смерти этой искренностью могут воспользоваться совсем другие дяди, со времен лорда Пальмерстона не оставляющие мечты о расчленении и уничтожении России.
– А что, вы еще ничего не знаете? – с удивлением спросил император. – Должен поставить вам за это на вид. Еще вчера около полудня единственный сын и наследник дяди Берти скоропостижно скончался, не сумев переварить попавший в горло свинец. Стрелял постоянно проживающий в Лондоне ирландец, солдат лондонского территориального батальона.
Пока Скотланд-Ярд не обнаружил никаких связей этого человека с Россией, и надеюсь, что никогда и не обнаружит. Сам дядя считает это справедливой местью за убийство несчастного Ники и даже благодарит за то, что его сын почти не мучился. В связи с этим хочу задать вам прямой вопрос. Ваша служба случайно не «заказывала» (как это у вас говорят) ирландским фениям моего двоюродного брата?
– Ваше Императорской Величество! – воскликнула Антонова; это официальное обращение прозвучало в библиотечной тиши точно выстрел.
– Мы в нашей службе прекрасно знаем, что на операции такого уровня необходимо испрашивать высочайшую санкцию. И уж тем более какая может быть месть за вашего брата Николая, если несчастный принц Георг ничем не имел отношения к тому преступлению? Нет, нет и нет! Наша служба ни прямо, ни косвенно не причастна к этому преступлению. Да и зачем нам было убивать вашего двоюродного брата, если он уже перестал быть тем человеком, который в нашем прошлом обрек ваше семейство на полное уничтожение.
Ведь принцесса Виктория писала письма не только своему отцу, но и брату; а если кого Георг любил и уважал, так это свою сестру Тори, за которой он признавал очень большой ум – гораздо больший, чем у него самого. Помнится, там, в нашей реальности, он был очень опечален ее смертью и говорил, что лишился не только близкого человека, но и умного советчика.
