Война за проливы. Операция прикрытия

– Да, действительно, – кивнул император, – Тори вполне могла, как это у вас говорится, «перековать» своего брата. К тому же вы, Нина Викторовна, вкупе с Александром Васильевичем еще ни разу не давали мне повод к недоверию, поэтому будем считать, что эта смерть на совести того крыла фениев, которое не желает с Британией никаких переговоров, потому что им нужно все и сразу. Забудем о том, что я вам сказал, тем более что миссия по защите Лондона выполнена на отлично. Мир?

– Мир! – кивнула генерал Антонова.

 – И постарайтесь объяснить своему дяде, что смерть его сына никак не связана с Россией…

– Я постараюсь, – кивнул император Михаил, – тем более что теперь у нас на очереди вступление Великобритании в Континентальный Альянс. А вести переговоры об этом с британской стороны будет ваш старый заочный знакомый по имени Уинстон Черчилль. Именно его дядюшка, несмотря на молодость, хочет сделать новым министром иностранных дел в правительстве адмирала Фишера. Скажите, какого вы мнения об этом человеке?

– Я бы сказала, – немного расслабившись, ответила генерал Антонова, – что это прожженный карьерист, не признающий ни авторитетов, ни препятствий.

При этом он прекрасно осознает, что свою карьеру способен сделать только в Великобритании, а потому никогда и ничего не будет делать во вред своей стране. Правда, он человек увлекающийся и даже склонный к авантюризму, – именно на этой почве они вдрызг разругались с адмиралом Фишером в нашей реальности. Прав оказался Фишер – и Галлиполийская операция Первой Мировой Войны обернулась для Британии только большими потерями и унизительным поражением. Впрочем, если сэр Уинстон с таким же пылом кинется наводить мосты между нашими странами, то я не против, отнюдь.

– Хорошо Нина Викторовна, – хмыкнул император, – мы будем иметь в виду это обстоятельство. Но вот у меня сейчас возникает такое чувство, что вроде бы мы все предусмотрели и добились наилучших начальных условий для войны, показали врагам Кузькину мать и при этом не отяготили свою совесть погубленными невинными душами.

Все вроде бы хорошо, но все равно гложет меня какой-то червячок, какое-то сомнение. Что-то сделано не так, какая-то опасность не устранена, – а я даже не пойму, что именно…

– Возможно, – сказала генерал Антонова, – дело в германском императоре Вильгельме, который отчаянно хочет пройтись по улицам Парижа – и не качестве туриста, а в качестве завоевателя.