Война за проливы. Операция прикрытия

Во-первых – господа германские генералы по какой-то непонятной причине решили, что Бельгия, нейтралитет которой они собрались нарушить, не окажет германским войскам никакого сопротивления и те попросту промаршируют через ее территорию. На самом деле это было не так, и бои на бельгийском направлении затянулись на месяц. В результате германские войска подошли к Парижу с опозданием, сильно ослабленными и совсем не с той стороны, с какой планировали первоначально, ибо из-за потерянного времени и понесенных потерь германские генералы были вынуждены существенно уменьшить радиус обходного маневра.

Во-вторых – совершенно не оправдан был расчет на пассивное поведение французского командования, которое, напротив, попав в неприятную ситуацию, всеми силами стремилось из нее выйти. Войска на угрожаемые участки перебрасывались даже на такси, а у немцев даже их гренадеры не в состоянии совершать один форсированный марш за другим. В наше время закономерный итог сражения на Марне считается классикой военного искусства. Успевшая накопить резервы обороняющаяся сторона наносит поражение зарвавшейся ударной группировке агрессора, истощенной не только предшествующими боями, но и отрывом от собственных тылов. В-третьих – опять же непонятно почему германское командование решило, что до завершения мобилизации русская армия не будет предпринимать никаких активных действий, что оказалось совершеннейшей глупостью. И если бы не мягкость вашего брата, пошедшего на поводу у господ союзников и сломавшего довоенные планы Главного Штаба, а также не разболтанность русского генералитета, происходящая из той же мягкости, то к сентябрю четырнадцатого года Германия подошла бы уже без Восточной Пруссии, зато с разгромленной и нуждающейся в экстренной помощи Австро-Венгрией. Но это уже совершенно другая история…

– Да, – эхом отозвался император Михаил, – другая… Мне сейчас интересно – имея дело с Францией, так сказать, один на один, Вильгельм способен победить ее в честном бою или война между ними опять выльется в затяжную бойню, которая неизбежно приведет к истощению обеих сторон?

– Да уж, – сказал император Михаил, – веселая перспектива.

Получается, что собственного союзника мы должны опасаться не меньше, чем иных врагов. Придется обратить на этот момент особое внимание. Но все же я думаю, что союз с Германией не был ошибкой…

– Конечно, не был, – подтвердила генерал Антонова, – ведь он усилил Россию и вывел ее на новый уровень.