Драться во встречном сражении против всей французской армии в местности, изрезанной возвышенностями и речными долинами, а также дополнительно укрепленной фортами – это совсем не та война, к которой я призывал Ваше Королевское Величество. Быть может, лучше расторгнуть ваше соглашение с русскими и все-таки ударить через Бельгию?
Кайзер посмотрел на своего гениального стратега как на малого ребенка и вздохнул.
– Ваше предложение, мой дорогой Альфред, – сказал кайзер, – возвращает нас к тем временам, когда нам грозила война на два фронта.
Императору Михелю пальца в рот лучше не класть. Едва мы расторгнем договор о континентальном Альянсе, как тут же окажемся под ударом его великолепно вышколенной армии. Сам факт расторжения союзного договора станет для русского царя поводом к немедленному нападению всеми имеющимися у него силами. И в том числе – тем могущественным оружием, которым был уничтожен падающий на Лондон метеор. Само существование этих зарядов, способных топить целые эскадры и разрушать города, прежде держалось в строжайшей тайне.
Взрыв боеприпаса такой силы способен дотла уничтожить Потсдам или нанести тяжелые разрушения такому крупному городу как Берлин. Таким образом, в случае расторжения договора о Континентальном Альянсе мы с вами умрем первыми, а уже потом кадровая русская армия навалится на обезглавленную Германию. В последние годы у русских в военном деле был очень большой прогресс, – и сейчас их армия совсем не та, что была при царе Николасе…
В то время как Мольтке-младший предусмотрительно отмалчивался, недоумевающий фон Шлиффен воскликнул, всплеснув руками как нервная дамочка:
– Но, мой кайзер, почему вы подписали это соглашение, если оно обременено столь отягощающими условиями?
– Знаете, что мой дорогой Альфред, – сказал Вильгельм глядя на престарелого генерала, – что касаемо вашего второго вопроса, то я уже давно понимал, что в случае войны союз с Австрией был бы для нас не подмогой, а обузой.
Австрийская армия не смогла бы занять русских делом даже на тот жалкий месяц, за который вы намеревались разгромить Францию, и нам бы пришлось выбирать между срывом наступления на Париж и травматической ампутацией Восточной Пруссии.
Мы давно пытались заключить союз с русским императором Николасом, но он предпочитал оставить все по-прежнему. А потом Николаса убили, и к власти пришел его брат Михель, имевший прямо противоположное мнение. Точнее такое мнение имели его советники из будущего.
