– При этом надо учесть, – добавил Шлиффен, – что полоса крепостей от Вердена до Бельфора считается почти неприступной…
– А что если, – сказал кайзер, – не размазывать нашу тяжелую артиллерию по всему фронту, а собрать ее в один кулак, например, напротив Бельфора?
– Тогда, – сказал фон Шлиффен, – затратив очень большое, но не чрезмерное количество снарядов, мы сумеем размолотить этот Бельфор в щебень и в итоге взять штурмом. Но что это нам даст, кроме большой, но локальной победы?
– Дело в том, – сказал кайзер, – что для того чтобы проникнуть на двор к соседу, не обязательно разбивать в щепки весь забор, достаточно выломать в нем одну доску.
Штурм Бельфора нашими войсками будет сопровождаться безудержным наступлением лягушатников в районе Меца и южнее. Мы не строили в Эльзасе и Лотарингии фортов и крепостей, но зато наши солдаты прекрасно умеют окапываться и применять к местности систему пулеметного огня. А солдату, сидящему в траншее, французские шрапнели почти не страшны. Много окопов, много пулеметов и много французских трупов.
И вот, когда французам надоест побоище в центре и начнет пугать наш прорыв под Бельфором – вот тогда они решат пойти на хитрость и ударить нам во фланг через бельгийскую территорию. Ведь они будут думать, что, сосредоточенные в Эльзасе и Лотарингии, четвертая, пятая, шестая и седьмая армии и есть предел наших резервов. В тот момент, когда пятая армия французов попробует совершить фланговый обход через Бельгию и Люксембург, она нарушит нейтралитет Бельгии, и произойдет это уже не по нашей вине.
Тогда третья армия встретит французов на германско-бельгийской границе, а первая и вторая армии в оперативной пустоте начнут свой марш обхода, имея целью Орлеан и Париж. Ведь бельгийская армия к началу их наступления уже не будет нам к враждебна, ведь не мы вторглись первыми на бельгийскую территорию. Две наших армии всего лишь пройдут свернутыми колоннами через дружественную страну и ударят французов в открытый фланг. И при этом мой русский племянник Михель, а также британский дядюшка Альберт не предъявят к нам никаких претензий, поскольку бельгийский нейтралитет нарушим не мы, а нехорошие лягушатники.
– Весьма интересный план, – сказал фон Шлиффен, – но только его выполнение зависит от одного обстоятельства. Необходимо сделать так, чтобы именно французские солдаты первыми нарушили нейтралитет Бельгии и Люксембурга.
– Этого, мейне херрен генерален, – сказал кайзер, – добиться несложно.
