Война за проливы. Призыв к походу

Бернская почтовая конвенция семьдесят восьмого года, конечно, запрещает перлюстрацию корреспонденции, но эти, как вы их называете, спецслужбы, когда им очень хочется, кладут на эту конвенцию то, что нормальному мужчине не иметь нельзя, а демонстрировать при дамах стыдно.

Адмирал Ларионов пожал плечами.

– Это прискорбное явление для нас с Тори не новость, – сказал он, – и поэтому, переписываясь со своим отцом, с самого начала она пользовалась услугами дипломатической почты, причем нашей, российской, а не британской.

В британском Форин Офисе, как вы знаете, ваш дядюшка Берти не хозяин (скорее, наоборот), а тут, у господина Дурново, персонал вышколен и зашуган до невозможности, причем не без участия нашего общего друга господина Тамбовцева. Так что моя супруга меня уверяет, что письмо ее отца попало к нам в руки ровно в том виде, в каком было отправлено из Букингемского дворца. Некоторое время назад тесть писал, что однажды его доверенного человека, который носил корреспонденцию в наше посольство, остановили агенты Скотланд-Ярда и потребовали отдать им письмо короля, а тот послал их очень далеко… к судье за ордером на перлюстрацию частной переписки его Величества. Век тут отнюдь не двадцать первый, когда такие мерзости были возможны, поэтому агенты исчезли из виду так стремительно, как будто их и не было.

– Очень хорошо, Виктор Сергеевич, что мой дядюшка Берти оказался умнее, чем я думал, – вежливо кивнул император, – а теперь, будьте добры, расскажите, чего такого важного он написал вам с Тори.

– Собственно, Михаил, – сказал адмирал Ларионов, – он написал письмо вам, вложив отдельный конверт внутрь послания моей жене. Вот, держите. Там же был и еще один конверт, где находится адресованное мне письмо адмирала Фишера. И вскрыть его я должен не раньше, чем вы прочтете свою эпистолу.

– Ох, как все сложно, – кивнул император, костяным ножом вскрывая подданное ему письмо, – но, наверное, дядюшка был прав, по-иному тут было никак… я даже не знаю, как можно договариваться с человеком, который сам не хозяин в своем доме.

И добро бы вопросы за него решал премьер-министр (среди них попадаются довольно смышленые), так ведь нет, в Британии всем управляет так называемое «парламентское большинство», то есть существо, изначально имеющее множество ног и рук, но напрочь лишенное мозга…

Высказав свое мнение о парламентаризме, император Михаил развернул лист бумаги и погрузился в чтение. И чем больше он читал, тем сильнее разглаживались морщины у него на лбу.