Война на Дунае

Зачадила и занялась широкая входная дверь. Запылала ещё в трёх местах стена.

Так же, как и эта конюшня, горели сейчас все деревянные строения в центре села. Из каменного дома суматошно лупило несколько десятков стволов, но всё было без толку, попасть в кого бы то ни было за стеной огня и густого дыма было попросту невозможно. А вот выбегающих наружу из горящих зданий людей укладывал на землю разящий свинец.

– Держи! – Алексей передал фузею Толстому, а сам сжал в руках свой штуцер. – Ну же, ну! Давайте выходите! Где же вы, голубчики?! – процедил он, выцеливая выход из конюшни.

Крыша и две стены, обращённые к улице, вовсю пылали. Так же, как и командир, припали к ружьям несколько десятков егерей. Даже тот, который только что недавно получил пулю в руку, высунул из-за колодца ствол своей фузеи. Наконец, широкие ворота распахнулись, и на улицу вынеслись обезумевшие от страха лошади.

– Уходят, бейте их! – выкрикнул кто-то. – За конями они прячутся! Вон из продуха ещё лезут!

Хлопнул один, второй выстрел.

Стрелять было неудобно. Выпрыгивающие из проёма в дальней стене беслы были прикрыты лошадьми, и по ним могли вести огонь только лишь с двух позиций.

– Никита, поддержи!"

"Алексей вскочил на поперечную жердину забора и отжал курок. Из большого продуха вынырнул в клубах дыма человек в чёрной одежде и, упав на землю, пополз к кирпичному дому. Цель была сложная, и Алексей не спешил. До открытой настежь двери дома оставалось шагов десять, он резко поднялся на ноги и ринулся вперёд.

Лёшка плавно выжал спусковой крючок, и его чуть было не откинуло назад мощной отдачей. А по крыльцу скрёб ногтями десятник беслы с перебитым пулей позвоночником.

Последними из конюшни вылетели, прижимаясь к гривам породистых скакунов, трое воинов. На одном пылал верхний кафтан и он, вращая зажатой в руках саблей, дико орал. Если бы это не были егеря, всё могло бы получиться. Суматоха, дым, выстрелы, ржущий и несущийся в опор табун обезумевших лошадей! Но – грохнул короткий залп, пробитые пулями кони вздыбились и упали на дорогу.

Тут же добили и их хозяев.

– Часа полтора ещё будет всё пылать, – кивнул на пожарище Осокин. – К этим, которые в доме, пока никак не подступиться. Огонь не даст. Перекусить, что ли, пока? – И он достал из гренадной сумки пару сухарей. – Алексей Петрович, будете?

– Свои есть, – хмыкнул Егоров и потянул клапан «гренадки». – Митрий Ляксандрович, извольте откушать, пока свободное время есть.