Впрочем, политика никогда не была мне особо интересна, и поэтому, когда на вокзале в Вильно, городе более крупном и культурном, чем Ковно, я вдруг увидела необычайное количество самых различных литературных журналов, политика сразу же была позабыта. Казалось невероятным увидеть в одном месте «Мир искусства», «Весы», «Золотое Руно», «Аполлон» и «Гиперборей». Раскрыв глянцевый, великолепно изданный журнал «Аполлон», я была шокирована не меньше, чем в случае с «Правдой». В списке спонсоров и меценатов, финансово помогавших выходу журнала, первым стояло скромное: «ЕИВ Михаил II».
Изумление мое было столь велико, что от него небо должно было перевернуться на своих петлях и упасть на землю. Этот, как мы думали, кровавый палач, держиморда и солдафон помогает деньгами литературно-философскому журналу?!
Еще я купила толстый еженедельный журнал с интригующим названием «Литературная газета» – обложка его была украшена профилем Пушкина; а также, чисто для интереса, толстый журнал батальной прозы и поэзии «Знамя».
Имена авторов, перечисленные в титульном листе этих журналов, по большей части были мне незнакомы.
Этой покупки мне хватило на все следующую ночь, пока поезд мчал через неоглядные русские просторы, минуя Двинск, Псков и Лугу: я погрузилась в чтение, как измученный жаждой путешественник через пустыню припадает к благословенному источнику. Новые звезды, взошедшие на литературный небосклон, за время моего отсутствия посыпались на меня с перелистываемых страниц как из рога изобилия.
И все это культурное многообразие процветало под сенью и при прямой денежной защите того, кого мы прежде почитали как царя-антихриста. Я даже стала мысленно спорить с Дмитрием, говоря, что не может быть так плох тот государь, который так покровительствует отечественной культуре и литературе… Но потом поняла, что это бессмысленное занятие. Мой бывший муж меня все равно не услышит, а если бы и услышал, то, закоснев в своих предубеждениях, все равно остался бы при прежнем мнении…
Еще из Вильно я дала телеграммы о приезде сестрам Тате и Натали, проживавшим в нашей с Дмитрием квартире в доме Мурузи на четвертом этаже.
"
"И вот ясным субботним утром, в день трех восьмерок, экспресс Берлин-Петербург прибыл на Балтийский вокзал столицы Российской империи. Все тут было таким же, как и в прежние времена, и в то же время совершенно иным.
