Помимо всех прочих случаев, наиболее заметным подвигом Георгия был тот, когда он, легкий и цепкий как кошка, перемазав лицом сажей, в утренних сумерках по гребню горы тихонько подобрался к наблюдательному гнезду мадьяр и без всяких сантиментов застрелил из табельного «федорова» офицера и троих солдат. А уже потом по тропе в тыл вражеских позиций просочилась вся рота, впоследствии в самый разгар боя устроившая врагу хорошую диверсию. Вот за эти-то подвиги, а отнюдь не за королевское происхождение, Федор Артурович и зауважал наше молодое дарование.
Кроме того, Георгий – хорошо образованный человек: возможно, при других раскладах, не вовлекающих его в политику, он мог бы стать ученым-математиком…
– Добрый день, Вячеслав Николаевич, – поприветствовал меня генерал Келлер, – опять у нас победа, враг бежал, и опять вы не дали разрешения бросить моих казачков в преследование, поразвлечься рубкой бегущих.
Ваши сухопутные броненосцы, не буду спорить, производят на незнающих людей ошеломляющее впечатление, но преследовать бегущего противника все же лучше кавалерией. На своих двух ногах от четырех лошадиных не убежать…
– Все бы вам, Федр Артурович маленьких обижать, – ответил я, – гоняться с шашкой за каждым гонведом – занятие дурацкое. Была бы тут другая война – на истребление, а не на принуждение соседа к приличному поведению – я бы первый отдал подобный приказ.
А так, вы уж извините, применить столь сильное средство, как ваша армия, без непосредственного приказа государя-императора я не могу. Вы уж потерпите немного. Через два дня мы будем в Братиславе, то есть Прессбурге, и если на тот момент Будапешт еще не капитулирует, тогда вы и получите свой карт-бланш огнем и мечом пройтись по обоим берегам Дуная…
– Я вас понял, – кивнул генерал Келлер, – и, хоть мне и хочется спросить, что такое война на истребление, зная, кто вы и откуда, пока воздержусь.
Боюсь услышать то, что ужаснет даже такого старого рубаку как я. Тут вот еще какое дело… – он кивнул в сторону Георгия, вместе со своими побратимками стоявшего чуть поодаль, – принц Джорджи хочет просить о своем переводе из вашего корпуса в мою армию. Если вы дадите на это добро, то я возьму их всех троих. И его самого, и обеих его амазонок.
