Обе они достаточно хороши в седле, чтобы не ударить в грязь лицом, метко стреляют, премного храбры, и в то же время хладнокровны…
– Георгий! – окликнул я молодое дарование, – ты слышал, что сказал генерал Келлер? Ты и в самом деле хочешь перевестись в кавалерию? И если ты скажешь «да», я не буду тебе препятствовать.
– Если конная армия все же пойдет в рейд, то я хотел бы быть с Федором Артуровичем, – ответил Георгий, – а если нет, то мое место в вашем корпусе. Ведь я догадываюсь, что после капитуляции Венгрии вместе со всеми высвободившимися силами вы отправитесь на юг к древним стенам Цареграда ставить точку в существовании зловредной Османской империи.
– Вот видите, Федор Артурович, – едва заметно пожал я плечами, – наш молодой человек еще не решил. Как и всем юношам, ему хочется всего и сразу, даже если для этого потребуется разорваться на две половины. – Дальше я продолжил, понизив голос: – Впрочем, если вы и в самом деле пойдете в рейд, я отпущу его с вами под вашу личную ответственность.
Причем не передо мной, а перед государем императором, перед которым я сам отвечаю за его благополучие. На этом юноше сходится множество политических расчетов, и никому не хотелось бы, чтобы эти планы рухнули из-за шальной пули. И в то же время совершенно немыслимо держать Георгия в специально коробочке, окутанным ватой: прежде чем он воспримет престол, он должен узнать жизнь, встретить множество интересных людей и некоторых из них убить. Жизнь вообще есть удержание равновесия между двумя крайностями.
Надеюсь, Федор Артурович, вы меня понимаете?"
"– Да, Вячеслав Николаевич, понимаю, – ответил граф Келлер, – и надеюсь, что если выдастся такой случай, то я сумею преподать ему свою часть жизненного опыта. К тому же хочу сказать, что мысль о Царьграде крайне интересна: я тоже хотел бы поучаствовать в этом славном деле, если оно будет.
– Поучаствуете, Федор Артурович, наверняка поучаствуете, – сказал я, – пусть даже и не в самом штурме османской столицы, где кавалерии не место, а только в операции обеспечения – но все равно дело будет весьма славным.
– Ну, Вячеслав Николаевич, – усмехнулся Келлер, – ваши бы слова да Богу в уши! А сейчас соизвольте откланяться, дела-с…
26 июля 1908 года, полдень. Транслейтания (Венгрия), Будапешт, Будайская крепость.
Две недели королевство Венгрия живет без короля – что на троне, что в голове. Разброд и шатания, революционеры и консерваторы, республиканцы и легитимисты – все смешалось в одну кучу.
