– Ну, расскажите, Сергей, что видели, что слышали, и, если можно, поподробнее.
– А я уже все рассказал, – сварливо ответил охранник. – Или вы так и будете друг за другом ходить?
– Кому рассказал? – насторожился майор.
– Вашим, – пояснил Сергей. – Полицейским, в смысле. Они уже заходили, интересовались. Правда, повежливее были.
– Полицейским? – Корнилов быстро прикинул: патрульным до этого дела как Ильичу до лампочки, они по офисам рыть не станут, эксперты в развалинах, у них своих дел по горло, местные выставили оцепление и отвалили, из сыскарей, кроме него, никто не приезжал, значит… – А где они?
– Да уехали уж.
– А когда пришли?
– Почти сразу после взрыва, – ухмыльнулся охранник. – Я еще подумал, что для вас это слишком быстро.
– Документы показывали?
– Обычные жетоны, – пожал плечами Сергей. – Что я, жетонов не видел?
– О чем они спрашивали? – перебил знатока жетонов майор.
– Кто выходил перед взрывом, кто приходил, – начал перечислять охранник, – сначала все про какого-то длинного спрашивали: заходил он, не заходил, а потом об этом пареньке из первого отдела.
– Что за паренек?
– Да к нему женщина какая-то приходила прямо перед взрывом, родственница, что ли, я не разобрал. Он потом вслед за ней вышел, и сразу – взрыв! А вернулся с какой-то сумкой. Они, как услышали об этом, аж затряслись. В общем, взяли в отделе кадров его фото и адрес…
Корнилов скрипнул зубами:
– Где отдел кадров?
Глава 9
Резиденция Вестника
Москва, улица Новый Арбат,
27 июля, вторник, 12.13
Дождь прошел совсем недавно, и крупные капли, скопившиеся на листьях, с безжалостной частотой падали на Любомира.
Колдун не обращал на них внимания, и только иногда, когда вода попадала за шиворот, на незащищенное тело, он вздрагивал, смешно передергивая худыми, остро выступающими под белым балахоном плечами, и зябко сутулился.
Любомиру было холодно. Ему было холодно почти всегда, но здесь, в лесу, даже малейшее дуновение ветерка вызывало у него противную мелкую дрожь. И это несмотря на плотный шерстяной балахон, теплое белье и заклинания, которыми он пытался себя согреть.
Холод терзал его душу, заставляя сердце Вестника стучать все сильнее и сильнее.
Сейчас, сидя в одиночестве на берегу реки, Любомир возился с неживой материей – самыми сложными опытами для колдунов Люди. Покинув Зеленый Дом, он был вынужден заниматься самообразованием, по крупицам собирая знания. Любой другой колдун, изгнанный из семьи, не имел бы шанса достичь вершин могущества, но не Любомир.
