– Благодарю, – Сантьяга улыбнулся, и в его руке возник тонкий навский стилет, – у меня все есть.
В отличие от барона, далекого от колдовства, высший боевой маг Темного Двора мог позволить себе иметь только этот хрупкий клинок. Мечеслав вздрогнул. Так же, как тогда, в тронной зале Зеленого Дома, он не успел увидеть, откуда нав извлек свое оружие.
– Изящная вещь, – буркнул люд.
– Избирательная. – Комиссар мягко провел перед собой рукой, и стилет исчез. – Насилие – это грубо. Я стремлюсь минимизировать его количество при ведении переговоров.
"
"Люд с пониманием покачал головой:
– Крови не любишь?
– Много крови не люблю.
– А костюмчик запачкать не боишься? Выражаясь твоим языком, нам предстоят напряженные переговоры.
– Ничего страшного, – отозвался Сантьяга и, глядя на свое отражение в стекле «Сааба», поправил галстук. – У меня таких много.
– Дорогой?
– Восемь тысяч. Мне шили его на заказ в ателье Манира Турчи.
– Ну-ну, – покачал головой люд.
Манир Турчи одевал элиту Тайного Города.
Красиво, но чересчур дорого. Сам барон мог себе позволить не более трех костюмов от Турчи и уж, конечно, не собирался надевать их перед дракой. Судя по всему, у Сантьяги других костюмов просто не было.
Мечеслав достал из перчаточного бокса изящную золотую коробочку и высыпал на ладонь несколько сухих листочков.
– Убой-трава? – поинтересовался комиссар.
– Ага. – Барон швырнул коробочку обратно в машину и стал тщательно пережевывать листья.
Нав этого не одобрял. В отличие от золотого корня убой-трава не была запрещена в Тайном Городе, однако относилась к числу сильно действующих препаратов.
Во время своего действия (от пятнадцати минут до шести часов в зависимости от дозировки) она удесятеряла силу воина, но при этом делала его поведение несколько неадекватным.
– С этим плохо не будет? – Сантьяга постучал себя пальцем по лбу.
– Не-а, – отрицательно промычал Мечеслав, – я все контролирую.
– Надеюсь, – покладисто произнес нав и вытащил из кармана зазвонивший телефон.
– Франц уже наверху, пора.
– Пора делать выбор – время истекло. – Любомир тяжело посмотрел на пленника. – Что ты решил, Артем? Ты со мной?
Лана молчала, а Псор, слуга Любомира, бессмысленно пялился куда-то вдаль, Артем глубоко вздохнул:
– Как ты понимаешь, Вестник, в данной ситуации…
– Ничего ему не говори, он обманет, – неожиданно сказала Лана. – Сантьяга был прав.
– Что? – обернулся Артем.
– Что?! – встрепенулся Вестник.
