Пока его заставляли бежать, подгоняя увесистыми пинками, он молчал и лишь сейчас, слегка отдышавшись, рискнул задать мучивший его вопрос. Ответ не заставил себя ждать.
– Молчи, придурок, – покосился на него Кортес, и фотограф мгновенно подчинился. Рослого наемника он очень боялся.
– Все готовы? – последний раз огляделся Бамбарда. – Взрываю.
Оглушительный грохот сотряс дом, дверь снесло, и из пролома донеслись испуганные вопли Красных Шапок.
– Вперед! – заорал вскочивший де Гир и тут же растерянно остановился.
Грохот не стихал.
Он нарастал так, словно бы с верхнего этажа на них катилась могучая снежная лавина. Приближалось что-то огромное и тяжелое. Капитан прислушался.
– Что происходит? – прошептал Бамбарда."
"Сверху просыпалась тоненькая струйка песка, упал камешек, а грохот все нарастал…
– Спасайся! – рявкнул Кортес и, схватив за шиворот фотографа, бросился с лестницы.
Через секунду на пролет, где только что стояли чуды, обрушилась лавина щебня и песка, надежно замуровывая дорогу наверх.
Мечеслав старался держаться в шаге за Сантьягой.
Барону еще не доводилось пользоваться навским порталом, и чувствовал он себя не очень уверенно. Но все оказалось просто. Как только Мечеслав вступил в темноту вихря, мощная сила мягко подхватила его и понесла куда-то вперед. Барону казалось, что он продолжает идти, только усилий для этого почти не требовалось. Необыкновенное ощущение легкости охватило люда, он рассмеялся и поудобнее перехватил топор.
– Мы ему покажем, нав! – крикнул он спине идущего впереди комиссара.
– Смерть Любомиру!!
– Здравствуйте, Вестник! – ответила спина. – Поговорим?
Мечеслав вздрогнул, но, догадавшись, что нав уже вышел из портала, решительно сделал еще один последний, как ему казалось, шаг. Он выставил перед собой топор, приготовившись к схватке, и в этот момент услышал голос колдуна:
– Оберег!
Зеленый туман проник в темноту портала. Мечеслава резко тряхнуло, дернуло куда-то вниз, и барон почувствовал, что падает. Он нелепо раскинул руки, несколько раз перевернулся и громко закричал от неожиданности.
Дальнейшие его воспоминания были хаотичны и неотчетливы. Барона швыряло, как пушинку, вертело во все стороны, словно в огромной центрифуге, и, когда он, наконец, судорожно откашливаясь, вывалился из портала, на него накатила плотная тяжелая дурнота. Сопротивляться ей было невозможно. Ничего не видя перед собой, Мечеслав напрягся, изогнулся всем телом, и остатки завтрака покинули его организм. Через секунду барон увидел, куда именно.
