Вокзал Техас – Луизиана

Вот она-то и увидела в окно, что Марк выходил из конюшни. Выглядел он подозрительно и постоянно оглядывался по сторонам, как будто чего-то опасался. «Что это с ним и где его брат?» – промелькнуло у неё в голове.

Марк приблизился к двери дома, оглянулся по сторонам и медленно открыл дверь. Та предательски заскрипела, оповещая всех, что кто-то вошел.

– Вот же зараза! – прошептал мальчик.

Не успел он подняться по лестнице, как над ним грозовой тучей нависла Тина.

– Где ты был, маленький засранец, и где твой брат? Отвечай немедленно!

– Я… я… гулял на улице с мальчишка… – не успел он договорить, как получил оплеуху.

– Не смей мне врать, гадёныш! Отвечай, ГДЕ ТВОЙ БРАТ?

– Тина, я не знаю, не знаю, кажется, я видел, как он пошёл в конюшню дать лошадям еды.

– Я видела, как ты тоже шёл с конюшни, что вы там делали вдвоём?

– Я хотел посмотреть на Красавчика, он такой классный, как конь у Зорро.

– У какого ещё Зорро? Что ты несёшь? Иди отсюда в свою комнату, не путайся у меня под ногами, – она повернулась, тяжело вздохнула и пошла на кухню готовить обед на свою большую приёмную семью.

«Этот братец скрывает что-то от меня, но не будь я Тина Уилл Браун, если не узнаю правду. Говорила я Уиллу, не нужно было брать этих выродков, прокляты они, как и вся их семья…» – женщина сбросила с себя фартук и быстрым шагом направилась в конюшню.

Твен бежал по дороге в сторону больницы. Он бежал быстро, но страх того, что он мог убить Уилла, убеждал бежать ещё быстрее. «Только бы успеть, только бы успеть спасти его.

Я же не хотел убивать, а так, испугать немного, чтобы отстал от нас и больше не бил», – с такими мыслями Твен старался ускориться изо всех сил.

Когда до больницы оставалось пара кварталов и поворот налево, мальчик вдруг остановился как вкопанный. Перед ним простиралась дорога, ведущая на свободу. Туда, где нет истерички Тины и злобного Уилла, где нет подхалимщиков и прислужников папаши, нет постоянной боли и страха, что умрёшь или не встанешь от очередных ударов взрослых.

Твен потрогал шишку на голове – она ещё окончательно не зажила, и прикосновения отзывались острой болью. Поморщившись, он со злостью подумал о том, что эту шишку и все остальные синяки и удары на теле, шрамы на спине он получил лишь от одного человека, который ненавидел его больше всех на свете. Но за что? Откуда такая ненависть? Он не знал.

Твен сделал шаг в сторону новой жизни и оглянулся назад.

– Марк, я вернусь за тобой.